И тогда я ее убила - Натали Барелли

На дверях квартиры Беатрис все еще сохранился старомодный звонок: медный кружок с маленькой выпуклой кнопкой в центре. Я нажала на него всего дважды: хотя мне было любопытно, слышен ли другим жильцам его пронзительный звук, я подумала, что не стоит привлекать к себе внимание, и потому ограничилась этим.

Наконец, удовлетворенно убедившись, что дома никого нет, я достала из кармана ключ и открыла дверь.

«До чего же странные звери — дома», — подумала я не в первый раз. Они пронизаны энергетикой своих обитателей, и квартира Беатрис не стала исключением. Раньше я ни разу не бывала тут в одиночестве, и сейчас все ощущалось совершенно иначе. Тишина, в которую я погрузилась, казалась слегка неуютной, определенно негостеприимной, и не только потому, что никто меня сюда не приглашал. Квартира ощущалась более пустой и холодной, чем следовало бы, даже слегка обвиняющей. У меня даже мурашки побежали, так что застревать тут я не собиралась.

Я без проволочек направилась наверх, чтобы заняться тем, ради чего явилась. Мне было совершенно ясно, с чего нужно начать. Я намеревалась выполнить свою задачу настолько быстро, насколько возможно, и сразу же убраться.

Накануне, во время разговора с Фрэнки, у меня возникла идея. Я по-прежнему не оставляла надежды убедить Беатрис, что ее намерения по отношению ко мне совершенно бесчестны, да и ей самой они, возможно, не пойдут на пользу, но теперь у меня появился и запасной вариант. Если она продолжит так предательски себя вести, мне нужно будет попросту все отрицать. Это же так понятно: у Беатрис не хватило великодушия смириться с успехом своей протеже, и теперь ее снедает зависть. В ее возбужденном, невменяемом мозгу поселилась одержимость номинацией на Пултоновскую премию, а самый быстрый и самый надежный способ этого достичь — объявить себя автором «Бегом по высокой траве». Блестяще.

Накануне во время разговора с Фрэнки я даже посеяла первое семя своего плана, еще не понимая в полной мере потенциала собственных слов. Но теперь все прояснилось.

Единственной уликой, которая связывала нас с Беатрис и с романом, была дурацкая коктейльная салфетка с текстом соглашения. От распечатки, которую когда-то дала мне Беатрис, не осталось ни листка, и я знала, что на компьютере файла с романом тоже нет: моя подруга очень тщательно замела следы. Так что оставалось всего лишь забрать салфетку и уничтожить ее, после чего в мире снова воцарится полный порядок.

И звезды встали просто отлично: Беатрис уехала на неделю, Джордж, как обычно, ушел на работу, а у меня был ключ. В довершение всего день выдался прекрасный, пусть и холодный, и я даже успела в последний момент записаться к своему мастеру в салоне красоты, который находится буквально за углом. Если кто и заметит меня в этом районе, я смогу объяснить, почему тут оказалась.

Я начала с кабинета — именно туда мы направились, когда вернулись после выпивки и церемонии подписания договора. Как мне смутно помнилось, салфетку Беатрис положила на письменный стол. Если повезет, она так там и лежит, а если нет, то, возможно, искать надо поблизости — в одном из ящиков стола, например.

Стол оказался аккуратно прибран — сверху лежали всего пара писем и ручка да стояла фотография Джорджа.

В ящиках тоже царил порядок: несколько флешек в сетчатой корзиночке, авторучки, невскрытая упаковка белых конвертов и тому подобные скучные канцелярские принадлежности. Никаких коктейльных салфеток тут и в помине не было.

Я окинула взглядом книжные полки на стене — вот уж где уйма места, чтобы припрятать бумажку, — но потом вспомнила о спальне. «Комнате для капризов». Она как-то сильнее ассоциировалась у меня с личностью Беатрис. Бог свидетель, сколько времени мы там провели, болтая, смеясь, выпивая. Поэтому я направилась туда и принялась копаться в куда менее аккуратной тумбочке.

— Что, скажи на милость, ты делаешь?

Я подпрыгнула. В буквальном смысле. Потом выпрямилась, повернулась всем корпусом и почувствовала, как сердце взорвалось у меня в груди. В дверном проеме стояла Беатрис, глядя на меня со смесью недоверия и злости; глаза у нее сузились, рот превратился в тонкую бледную полосу.

— Ох! Ты тут! Слава богу, я так волновалась!

— О чем это ты?

— Я пыталась до тебя дозвониться, а то ты вчера так расстроилась… — Я пошла на нее, раскрыв объятия, и она в прямом смысле попятилась, будто что-то отталкивало ее от меня. — Я, должно быть, раз сто позвонила, Беатрис! Не хотела, чтобы между нами оставалось недопонимание! Ведь это всего лишь книга, правда? Зачем так ужасно ссориться из-за дурацкой книги? Но я не дозвонилась до тебя, вот и… — Я опустилась на краешек кровати и покачала головой. — Я так разволновалась, Беатрис, когда ты мне и не ответила. Мне надо было прийти и убедиться, что с тобой все нормально. Просто надо было.

— Как ты попала в квартиру?

— Открыла дверь своим ключом. Ну, знаешь, тем, который ты мне дала несколько месяцев назад, когда я у тебя ночевала, помнишь?

— Мне бы хотелось получить его обратно, — сурово заявила Беатрис и протянула руку.

— Ты сказала, я могу воспользоваться им в любое время. Я только хотела посмотреть, тут ты или нет. И убедиться, что у тебя все нормально.

— Ты думала, я свернулась клубочком в тумбочке?

— Ха-ха-ха! — весело засмеялась я, оттягивая время, чтобы выдумать убедительную отговорку. Беатрис так и стояла, протянув руку в ожидании, когда ей вернут ключ. — Он внизу, ключ, на столике в холле, — сказала я наконец, утирая глаза, на которых якобы выступили слезы от ее шутки.

— Ты не могла бы уйти? — Беатрис повернулась боком, чтобы я могла протиснуться мимо нее в дверной проем; ее рука, ранее устремленная ко мне, теперь указывала в противоположном направлении, прочь из спальни. — И немедленно, — добавила она, вероятно, на тот случай, если я не поняла и решила, что сперва мы можем попить чайку с пирожными.

Но меня привела сюда определенная задача, а все, кто меня знает, согласятся: если уж я взялась за дело, то постараюсь довести его до конца.

— Беатрис, ну не будь такой, что с тобой вообще? — Я снова встала.

— Чем ты все-таки тут занималась, Эмма? Не верю, что ты искала меня. Ты прекрасно знаешь, что я должна быть в Лос-Анджелесе. Отвечай, зачем ты явилась.

— Я забыла, что ты уезжаешь. Кстати, почему ты не на конференции?

— Если тебе непременно надо знать, то мое выступление перенесли. Но ты так и не ответила, Эмма. Что тебе нужно?

Я вздохнула.

— Пожалуйста, давай поговорим. Я