История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 1 - Святополк-Мирский (Мирский) Дмитрий Петрович

5. МАЛЫЕ ПОЭТЫ

Двадцатые годы были временем, когда поэзия была более

популярна в России, чем когда-либо прежде или после. Основной

формой тогда стала байроническая повесть в стихах: увлечение

Байроном началось в 1822 г. после пушкинского Кавказского

пленника и Шильонского узника, переведенного Жуковским, и

продолжалось до конца десятилетия. До внезапно возникшей в

1829 г. моды на писание романов стихотворные повести были даже

«бестселлерами». Самый большой успех имели две «южные поэмы»

Пушкина ( Пленник и Фонтан). Почти таким же успехом, как Пушкин,

пользовался Козлов.

Иван Иванович Козлов (1779–1840) принадлежал к старшему

поколению. Стихи он начал писать только после 1820 г., когда ослеп.

Среди поэтов Золотого века он выделяется сравнительно мало

развитой техникой. Его поэзия нравилась потому, что легко

пробуждала эмоции сентиментального порядка, а не высшей

поэтической восприимчивости. И все-таки ему присущи изящество и

достоинство, свойственные поэтам того времени, когда писать плохо

было невозможно. Популярность его у современников основывалась

главным образом на огромном успехе поэмы Чернец (1824) –

стихотворной повести, где мрачность байронического героя

сентиментализирована и искуплена раскаянием в финале. Чернец

породил не меньше подражаний, чем байронические поэмы Пушкина.

Другие две стихотворные повести Козлова – Княгиня Наталья

Долгорукая

(1828), сентиментальная вариация на тему о

злоключениях этой благородной женщины, и Безумная (1830) –

такого большого успеха уже не имели. Ослепший Козлов изучил

английский язык и сделал множество переводов. Сегодня

единственные стихи, им переведенные, которые еще помнят – это

Вечерний звон Мура и На погребение сэра Джона Мура Чарлза

Вульфа. Второе не только исключительно точно переведено, но и

принадлежит к числу прекрасных русских стихотворений.

Третий после Пушкина и Козлова поэт, завоевавший общее

признание своими байроническими поэмами, был Кондратий

Федорович Рылеев (1795–1826). Он был одним из лидеров движения

декабристов и душой Северного общества, организовавшего мятеж

14 декабря. Его имя возглавляло список приговоренных к смерти, и

он был повешен во дворе Петропавловской крепости 13 июня 1826 г.

вместе с Пестелем и тремя другими. Его жизнь принадлежит более

политической истории, чем литературной. Достаточно будет сказать,

что он был одним из самых искренних, благородных и чистых

революционеров.

Литературная деятельность Рылеева началась в 1820 г. В 1823 г.

вместе с другим заговорщиком, романистом и поэтом Александром

Бестужевым, он стал выпускать ежегодный альманах Полярная

звезда, который был первым журналом, находившимся полностью в

руках «дворян». В том же году появились его Думы – патриотические

и исторические стихи, внушенные такогоже рода стихами польского

поэта Немцевича и порожденные плутарховским пониманием русской

истории как собрания примеров гражданской доблести. За малым

исключением эти стихи высокопарны и условны. Гораздо выше стоит

рылеевская повествовательная поэма Войнаровский (1825). Это

история племянника Мазепы, поборника свободы Украины, который

чахнет в сибирской ссылке. Нельзя сказать, что Войнаровский –

совершенное произведение искусства, и ритмически он несколько

монотонен, но это благородная и мужественная поэма, вдохновленная

любовью к свободе. Ее высоко ценил Пушкин, который даже

воспроизвел в Полтаве несколько пассажей оттуда. Но лучшее, что

написал Рылеев, – это Исповедь Наливайки (тоже, только по

названию, на украинскую тему) – воодушевленная революционным

пылом и написанная в год мятежа, и особенно Гражданин,

написанный за несколько дней до 14 декабря. Это один из лучших

образцов революционного красноречия на русском языке.

Во второй половине 20-х гг. байроническая поэма стала

достоянием второразрядных поэтов, которые за очень короткое время

износили ее до дыр.

Другой, очень популярный в 20-е гг. род стихов – элегия и

короткое, полусветское лирическое стихотворение. Величайшими (и

популярнейшими) мастерами этого жанра были Жуковский, Пушкин

и Баратынский. Но и другие поэты, куда менее гениальные, писали

короткие элегии и стансы элегического настроения, почти не

уступающие по качеству средней продукции мастеров. Дух высокого

мастерства был растворен в самой атмосфере двадцатых годов,

изящество и достоинство искупало внутреннюю посредственность

тогдашних малых поэтов. Мы не будем на них останавливаться, и я

только назову самого приятного их представителя, Петра

Александровича Плетнева (1792–1865), друга Пушкина и его

литературного агента, а после его смерти издателя журнала

Современник.

6. БАРАТЫНСКИЙ

Самым достойным соперником Пушкина среди современников и

единственным поэтом 20-х гг., кто мог бы претендовать на эпитет

«великий», был Евгений Абрамович Баратынский (или Боратынский,

как иногда он сам писал свое имя и как сегодня пишут его потомки).

Он родился в 1800 г. в родительском имении Мара Тамбовской

губернии (на юге Центральной России). Двенадцати лет он был отдан

в Пажеский корпус, аристократическое военное учебное заведение.

Вскоре он связался с дурной компанией и в результате был исключен

за воровство. По условиям исключения ему запрещалось поступление

в другое учебное заведение, и он не мог быть принят на

государственную службу. Ему пришлось пойти на военную службу

рядовым. Сначала он служил в лейб-егерском полку в Петербурге.

Тогда же он познакомился с Дельвигом, который его ободрил, помог

окончательно не пасть духом и ввел в литературные журналы.

В 1820 г. Баратынский был переведен в полк, стоявший в Финляндии:

там он провел шесть лет. Стихи, которые он там писал, упрочили его

литературную репутацию. Наконец в 1825 г. он получил офицерский

чин и в следующем году оставил службу и уехал в Москву. Он

женился, был счастлив в семейной жизни, но глубокая меланхолия

навсегда осталась основой его характера и его поэзии. За это время

он опубликовал несколько стихотворных сборников, высоко

оцененных лучшими критиками «партии поэтов», в том числе

Пушкиным и Киреевским; но публика встретила их холодно, а

молодые «плебеи»-журналисты (Надеждин) злобно высмеяли.

В 1843 г. Баратынский уехал из Москвы за границу. Зиму он провел в

Париже, где познакомился с французским литературным миром, а

весной отплыл на корабле из Марселя в Неаполь. Через несколько

недель он внезапно заболел и умер 29 июня 1844 года.

Поэтическое наследие Баратынского делится на две примерно

равные по объему, но неравные по достоинству части: стихотворные

повести и стихи. Первые никогда не были бы написаны, не подай

Пушкин примера, но они не подражание более крупному поэту, а

сознательная попытка написать по-другому. Первая – Эда – простая

история о том, как дочку финского крестьянина соблазнил гусарский

офицер, стоявший на квартире у ее отца, – сюжет, который уже в

двадцатые годы вышел из моды и напоминал о минувшем веке.

Трактуется он без риторики, которой поэт тщательно и сознательно

избегает, в реалистическом обыденном ключе, с легким привкусом

сентиментального пафоса, но без малейшего следа романтизма. Как и

все, что писал Баратынский, эта вещь написана таким изумительно

точным стилем, что рядом Пушкин кажется туманным. Описательные