Сокровища Анны Моредо - Александр Юрьевич Прокудин

на стул, спрятав лицо в сложенных на коленях руках. Отец накинул ей на плечи свой пиджак.

– Клянусь, он ответил за все! Только скажи мне, где он, дочка? Где?

– Я не знаю, – прошептала Анна тихим, охрипшим от недавних криков голосом. – Он что-то говорил про океан.

– Америка! – вскричал Антонио. – Это точно Америка! Он постоянно о ней твердил. Вот куда этот сукин сын собрался!..

Бормоча, Антонио распихивал по карманам деньги и патроны:

– Значит, по западной или южной дороге… Разберусь. Если что, подскажут те, кого он встретит по пути.

Взял он также с собой и длинный охотничий кинжал, осторожно засунув его за пазуху.

Закончив со сборами, Антонио крепко обнял дочь.

– Я люблю тебя, дочка, больше всего на свете. Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить мне то, что случилось, но я молю тебя об этом и буду молить до конца своих дней.

Антонио поцеловал Анну, схватил ружье и, громко хлопнув на прощание дверью, выбежал наружу.

Анна недолго пробыла одна – на шум вышел разбуженный Андреас.

Увидев сестру и то, в каком она состоянии, он быстро все понял.

– Кто это сделал? – спросил он, быстро одеваясь. – Руис?

Анна покачала головой.

– Рауль Пако. Сослуживец отца.

– Он покойник! Где папа?

– Он поехал догонять его.

– Не нужно было отпускать его одного. Но ничего. Он же только вышел? Я его нагоню.

Клещами Андреас вытащил из Анны, куда именно поехал отец. Он прижал на прощание Анну к себе:

– Сиди дома, сестричка. Все будет хорошо. Вот только разберемся с этим подонком. И все-таки… Где в это время был твой чертов Руис?

– Они были вместе, – ответила, наконец, Анна, снова спрятав лицо в согнутых руках. – Пако заплатил ему.

Андриан застыл на месте, как пораженный громом, не в силах поверить в то, что только что услышал.

– Дай мне выпить, – попросила Анна, не поднимая головы.

Но в ответ услышала, как снова хлопнула входная дверь. Ее старший брат покинул дом, помчавшись догонять отца.

На бегу Андреас крикнул соседке, уже поднявшейся для работы по хозяйству, чтобы она зашла к Анне и помогла ей, не задавая лишних вопросов.

Но когда через несколько минут соседка зашла в дом Моредо, она никого там не обнаружила.

После того, как отец с братом, отправились в погоню, Анна поднялась со стула, взяла из буфета бутылку граппы и налила себе полный стакан. Выпив его залпом, она прошла в свою комнату, взяла первый попавшийся платок побольше, закуталась в него с головы до ног и вышла наружу с другой стороны дома.

По улице, на которую выходила задняя дверь, она прошла два квартала. Там, на перекрестке, в угловом доме находилась аптека семьи Нуньез, в это раннее время, разумеется, еще закрытая.

Не раздумывая, Анна швырнула в стеклянную дверь стакан из-под граппы, который так и не выпустила из рук с самого дома.

Стекло разлетелось вдребезги.

Просунув руку в проем и отодвинув дверную задвижку, Анна вошла внутрь.

Она сразу увидела то, что искала. Стоящие отдельно, на самой верхней полке, во избежание неприятных случайностей, пузырьки с черепом и костями на этикетках. Не останавливаясь ни на мгновение, Анна принялась открывать ядовитые емкости одну за другой, сразу же выливая их содержимое себе в рот.

Семья аптекаря жила тут же, в своем магазине, на втором этаже. Первым на шум прибежал Рикардо. И пришел в ужас от того, что увидел:

– Ты сошла с ума, Анна! Что ты делаешь!

Но Анна не обратила на его крик ни малейшего внимания. Схватив в горсть сразу несколько открытых пузырьков, она опрокинула их внутрь, после чего лишилась чувств.

Держа на коленях ее голову, у которой уже посинели губы и пошла изо рта пена, Рикардо что есть мочи звал на помощь остальных домочадцев, в бессилии наблюдая, как любовь всей его жизни умирает у него на руках.

Антонио Моредо вернулся в Санта-Монику через шесть дней. Один. Без охотничьего ружья, с перевязанной сильно разбитой головой. Через плечо он нес небольшой, но тяжелый мешок – с чем-то угловатым, выпирающим через ткань своими гранями, внутри.

Первый же встреченный им горожанин завел с ним беседу по поводу случившегося:

– Антонио! Где же ты был?! Мы искали тебя всем городом!

– Мне надо было уехать. Извини, я спешу домой.

– Домой?… Похоже, ты еще не знаешь. Мне жаль тебе это сообщать, но с Анной случилось несчастье…

– Я знаю, – ответил Моредо, думая, что речь идет о надругательстве Пако.

– Но почему ты тогда идешь не к ней?

– Она не дома? – хромающий Антонио остановился.

– Она в больнице, – пояснил прохожий. – Врачи еле вытащили ее с того света. Бедняжка! Это что же такое приключилось, что несчастная девочка наложила на себя руки на следующий день после свадьбы…

Антонио закричал как раненый зверь.

Он был уже у ворот собственного дома. Швырнув во двор, к входным дверям, мешок, Моредо, как сумасшедший, размахивая руками, подпрыгивая на своей единственной ноге, выкрикивая во весь голос молитвы и проклятья, помчался в сторону центра города. Туда, где располагалась единственная на Санта-Монику и все ее окрестности больница.

Анна пришла в себя через неделю после своего визита в аптеку семьи Нуньез. Она очнулась от того, что почувствовала, как кто-то нежно гладит ее по голове.

– Папа, – проговорила она, узнав руку.

– Да, мое солнце. Это я. Мы дома.

– Сейчас ночь?

– Нет, миленькая. Не ночь. Но…

– Я умерла? Я хотела умереть, – вспомнила Анна.

– Нет, к счастью нет. Ты жива, мое солнце. И значит, все будет хорошо. Тебя спасли. Но ночь… Ночь теперь будет всегда.

Рикардо и прибежавший на крики о помощи его отец спасли Анне жизнь. Пока ехала машина «скорой», они успели сделать ей промывание желудка, без которого бы Анна, несомненно, умерла. Но зрительные нервы обоих глаз, увы, пострадали необратимо.

– Ничего. Мне все равно.

Антонио взял в руки ладонь дочери и прижал ее к своей мокрой, небритой щеке.

– Ты не видишь меня сейчас, но по моему лицу текут слезы счастья. Потому что ты со мной. Это самое главное. И ты должна знать. Он за все заплатил. Они оба.

Анна едва заметно кивнула.

– А где Андреас? – спросила она. – Я соскучилась по нему, так же как и по тебе, папа.

– Твой брат… Я не знаю, что с ним. Но, возможно, мы его больше не увидим. Даже если он жив, сюда он не сможет вернуться никогда.

Пекарь Антонио Моредо умер спустя четыре года.

Вернувшись с его похорон, Анна попросила соседку помочь