Эпидемия - Евгений Юрьевич Лукин

— И не он один… — послышалось из-под брезента. — Сколько у меня кошек было — все на мне спали…

— Как же он теперь без хозяина?

— Весна… — откликнулся Костик. — Не пропадет…

Выбрался наружу с пластиковым пакетом в одной руке и с мурыгинским несессером в другой.

— Вода у вас тут далеко?

* * *

Оба колодца сгинули вместе со скважинами. Мурыгин не взялся бы даже угадать, где они раньше располагались. Хотя, помнится, прошлым летом напротив слегка перекошенного памятника дачной архитектуры тоже что-то рыли… Точно, рыли. И бетонные кольца сгружали метровые.

Нет худа без добра. Неслыханно ранняя побудка имела то преимущество, что, окажись свежевыкопанный колодец частным, а не общественным, никто никому не запретит махнуть через забор и обратно. Направились к овражку, над краем которого по-прежнему торчало акулье рыло гусеничной машины. Крепко, видать, засела…

— Как бы они там часовых не выставили, — хмуро сказал Мурыгин.

К счастью, он оказался прав лишь наполовину. Часовой был, но дрых в запрокинутом к небесам кресле водителя: спина почти параллельна земле, ноги, соответственно, задраны. Миновали, не потревожив.

А новенький бетонный колодец под двускатной дощатой крышей поджидал их на улице — сразу за углом штакетника. Тишь. Безлюдье. Голубоватые утренние тени, краткая дробь дятла — словно шарик от пинг-понга уронили на стол с малой высоты. Костик взглянул мимоходом на круглую башню с флюгером — и замер.

— Слушай… — У него даже голос сел. — Вроде дом распадается…

— Наглый оптический обман, — успокоил Мурыгин, откидывая дощатую крышку и опуская ведро на вороте в гулкое бетонное жерло. — Он уже так десятый год распадается…

Секунды три Костик недоверчиво смотрел на слегка гуляющие ряды кладки, потом одурело тряхнул нечесаной башкой.

На крыльце перед стрельчатым входом вылизывалось кошек шесть, в их числе наверняка и те, что уплели вчера оставленные на пне консервы.

— Знаешь, — задумчиво молвил Мурыгин, тоже приведя себя в порядок, — в чем-то ты, пожалуй, прав… Какая нам разница, кто он и откуда! А вот шанс упустить было бы грешно…

— Аой?.. — невнятно осведомился Костик, орудуя зубной щеткой.

— Какой шанс? Стоеростин! Окстись! Мы — единственные, кого он принял. Остальных он знать не хочет. Остальных он шугает!

Прежде чем ответить, Костик долго прополаскивал рот. Выплюнул, утерся.

— И что? — спросил он.

— А то, что с ним рано или поздно попробуют вступить в контакт! Вот тут-то и поторгуемся… Хотите сотрудничества? Давайте зарплату, давайте квартиру… А по-другому — никак!

Стоеростин размышлял.

— Мы ж бомжи сейчас, Костик… — проникновенно напомнил Мурыгин. — А тут возможность вернуться в общество!

— Был я уже там… — вяло ответил тот.

— Где?

— В обществе… Что ты, собственно, предлагаешь?

Овеваемый утренней свежестью, только что умывшийся колодезной водой, Мурыгин ощущал подъем сил, отвагу и дерзкую уверенность в себе — словом, те самые чувства, что испытывал в первые месяцы владения оптовым книжным складом.

— Что предлагаю? — напористо начал он. — А не ждать милостей от природы! Начать действовать самим. Объявить себя уполномоченными представителями инопланетного разума. Дать интервью. Выйти на телевидение…

— Ну и станет в ящике двумя придурками больше, — заметил Стоеростин. — Их вон и без нас — пруд пруди… Друганы братанов по разуму…

— Но мы-то — на самом деле!

— А вдруг и они тоже?

Бывший предприниматель запнулся, но лишь на секунду.

— Ко-остик! — сведя голос на укоризненные низы, попытался он вразумить друга. — Да какая кому разница, как оно там на самом деле? Нам сейчас главное — со дна подняться…

— Знаешь, чем ты сейчас похож на Диогена?.. — задумчиво спросил Костик. — Голос — как из бочки…

На этот раз Мурыгин онемел надолго. Все-таки выходки Стоеростина могли вывести из себя кого угодно.

— Так… — проговорил наконец Сергей Арсентьевич, стиснув зубы. — А ну-ка быстро смыл пасту с настила… Быстро смыл! Фраер городской! Это колодец! Его в чистоте содержат…

Костик подчинился.

— И ведро переверни, — в неистовстве потребовал Мурыгин. — Воду вылей — и переверни! А то из него кошки лакать будут!.. Крышку закрой! Общество ему не угодило!..

Обратно шли в обиженном молчании. Почти уже обогнули овражек, когда сзади послышалось:

— Стой!

Обернулись. Из уставившейся в небеса гусеничной амфибии выбирался заспанный детина в камуфле и беретке морковного цвета. Оружия при нем не было. Наверное, все-таки не часовой — просто оставили за сторожа, чтобы никто ничего ночью не свинтил.

Костик повеселел.

— Доброе утро, служивый, — приветствовал он охранника. — Каково почивали?

Приветствие тому явно не понравилось. Хотел зевнуть — раздумал, насупился.

— Запретная зона, — отрывисто объявил он. — Приказано никого не пропускать.

— А ты и не пропускаешь, — успокоил его Костик. — Ты уже пропустил…

Морковный берет и сам видел, что оплошал. Но не ловить же теперь этих двоих по всей запретной зоне!

— Минутку!.. — властно вмешался Мурыгин. Подошел к камуфлированному детинушке вплотную. Тот моргнул. — Когда прибудет сюда ваше начальство, — тоном, не допускающим возражений, продолжал Сергей Арсентьевич, — я прошу вас доложить следующее… То, что вы называете запретной зоной, на самом деле место высадки инопланетного разумного существа. И оно уполномочило нас двоих… А можно без ухмылок, молодой человек?!

— Слышь! — сказал молодой человек. — Вот прибудут — сам и доложишь…

Повернулся и, в изумлении покручивая головой, пошел обратно, к вверенной ему технике.

Глава 5

— Да ни в одной другой стране такого нет! — громко возмущался Мурыгин, пока шли до палатки. — Населенный пункт исчезает, самоходки под откос летят! И хоть бы кто-нибудь почесался! Где ученые? Где ФСБ? Экстрасенсы какие-то сунулись — и тех теперь не видать…

— Ученые грантов просют, — сокрушенно, по-старушечьи отвечал ему Костик. — ФСБ откат пилют…

— Хорошо, а полиция? — не унимался Сергей Арсентьевич. — Полиция где? Ради чего ее переименовывали вообще? Собственность пропала, дело наверняка заведено…

— Полиция была вчера, — напомнил Костик. — Тебе чего надо-то? Чтобы нас колючей проволокой обнесли?

— Мне надо, чтобы нас заметили!

— Зачем?

Мурыгин остановился, взял друга за лацканы плаща, взглянул в глаза. За полтора дня трезвости лицо Костика разительно изменилось к лучшему, хотя моложе не стало: раньше одутловатое, теперь оно подобралось, сложилось в выразительные, философские, прах их побери, морщины.

— Костик, — зловеще-вкрадчиво молвил Сергей Арсентьевич. — Только честно… Ты что? Собрался здесь навеки поселиться?

Кажется, Костик опешил. Вопрос был задан слишком прямо. До неприличия прямо.

— Н-ну… — Он замялся. — Скоро совсем тепло станет…

— Станет… — нежным эхом откликнулся Мурыгин. — Лето придет… А потом кончится. И что ты здесь будешь делать зимой?

— До зимы еще дожить надо, — уклончиво проговорил Костик.

— Тоже верно… — Мурыгин покивал. — А доживешь?

— В городе, думаешь, бомжевать лучше? — хмуро огрызнулся Костик. — Там сейчас и