Не оставляй меня, Малыш! - Татьяна Александровна Бочарова

себя морить, — Нинюся пренебрежительно махнула рукой, — лучше бы сидела дома с ребенком.

— Я буду сидеть, Нинюсь, — Ася ласково погладила ее по морщинистой руке, — я теперь буду рано возвращаться.

— Давно пора. — Старуха подняла на нее выцветшие, блекло-серые глаза. На мгновение их взгляды встретились. Нинюсины губы беззвучно шевельнулись. Ася напряженно сглотнула. — Давно, — повторила старуха и вдруг засуетилась, преувеличенно хлопотливо и громко. — Ты кушай давай, простынет все. Я ватрушечек испекла, твоих любимых, с изюмчиком.

Потом они вместе пили чай из нарядных ярко-голубых чашек и ели румяные ватрушки с желтоватым творогом посередине. В твороге чернели глазки изюма, начинка была сладкая и таяла во рту. Над столом мягко светил молочно-белый абажур.

Остаток вечера Ася провела в детской, играя со Степкой, и легла спать, уверенная в том, что начинает новую жизнь, где больше не будет места безоглядным страстям и обману.

23

Ее хватило на неделю. Каждое утро она неимоверным усилием заставляла себя открыть глаза, стаскивала с постели свое тело, вдруг потерявшее привычную гибкость и легкость и ставшее чужим и деревянным. Прилежно улыбалась домашним, принимала душ, готовила завтрак, убирала в квартире.

Ровно в двенадцать Ася выходила излому и стараясь ни о чем не думать, шла к остановке. Всю дорогу в автобусе она тупо глядела в окно, автоматически фиксируя взглядом голые деревья, заснеженные крыши киосков, разноцветные вывески и даже номера домов.

На репетициях ей становилось немного легче, но как только время близилось к пяти, начинало противно сосать под ложечкой.

В пять Ася отпускала девчонок, аккуратно складывала магнитофонные кассеты, убирала их в шкаф, туда же прятала журнал групповых занятий — и все это медленно, еле-еле, стараясь по возможности оттянуть тот момент, когда дел больше не останется и нужно будет выходить на улицу.

И все-таки этот момент наставал. Тогда каждый шаг в сторону, противоположную Анадырской улице, превращался в боль, настолько острую и невыносимую, что Асе казалось, она ступает по горячим углям.

Она шла, напряженно вглядываясь в темноту, каждую секунду надеясь различить в ней знакомый силуэт, пока ДК не оставался далеко за спиной и не становилось ясно, что надеяться не на что.

В шесть Ася уже была дома. В дверях ее встречала довольная Нинюся и прямо с порога принималась за подробные описания Степкиных шалостей. Ася делала вид, что внимательно слушает, а сама украдкой прикидывала, сколько времени осталось до спасительного сна.

Через семь дней она почувствовала, что сходит с ума. Из жизни ушли все краски, кроме одной, беспросветно серой, как ноябрьское небо. Просыпаться по утрам расхотелось вовсе — казалось, еще день, два — и никакие силы не заставят покинуть постель, одеться, умыться, сказать кому-нибудь хоть слово.

Все свободное от работы время Ася сидела в спальне, в оцепенении глядя на лежащий на трюмо сотовый. Телефон молчал, а она упрямо ждала звонка, ждала голоса, единственного, неповторимого, с едва заметной хрипотцой, чтобы позвал ее в трубку. «Настя!»

Напрасно Ася пыталась доказать себе, что у их отношений нет будущего, что Алексей иной, чем она сама, а потому не в состоянии ни понять, ни оценить ее чувства к нему, что он привык жить так, как живет, и переделать его на свой лад невозможно.

Разум твердил одно, а сердце подсказываю другое. Сердце разрывалось от любви и нежности, призывая безоговорочно простить все обиды. Сил сопротивляться этому настойчивому призыву оставалось всё меньше и меньше.

Иногда в спальню заглядывала Нинюся, смотрела на Асю с подозрением, интересовалась, отчего она такая грустная и все ли в порядке на работе. Ася врала, что у нее болит голова.

Старуха исчезала и присылала вместо себя Степку с таблеткой цитрамона и стаканом воды. Ася воду выливала, таблетку прятала в ящик трюмо и снова сидела, гипнотизируя взглядом телефон.

Поздно вечером приходил Сергей, спрашивал у Аси, как дела, рассеянно целовал ее в щеку, наспех ужинал и до ночи садился за компьютер. Асе казалось, что он совсем перестал её замечать, занятый какими-то своими, неведомыми ей делами.

В субботу утром позвонила Кристина.

— Чем занимаешься, подруга?

— Ничем, — вяло отозвалась Ася.

— Айда в спортзал, там сегодня свободно с трех до пяти. Фигуру подправим.

Спортивный зал Дворца был оснащен довольно сносными тренажерами. Желающие могли пользоваться ими в те редкие моменты, когда в плотном графике занятий возникало «окно».

Кристина, больше всего на свете обожавшая сладкое и не выдерживающая ни одной строгой диеты, поддерживала форму исключительно за счет физических нагрузок, а потому исправно посещала тренировки, таская с собой за компанию и Асю.

Обычно Ася любила такие походы: ей нравилось двигаться, было приятно ощущать, как мышцы наливаются силой. К тому же в перерывах между упражнениями можно было поболтать с Кристиной о том о сем, а после выпить вдвоем по чашке кофе в маленьком кафетерии неподалеку от ДК.

Сейчас, однако, предложение подруги не вызвало у нее ни малейшего энтузиазма. Покидать уютное кресло, тащиться бог знает куда, ломаться до седьмого пота — все это представлялось Асе совершенно невозможным в том состоянии, в котором она пребывала.

— Нет, я, наверное, не пойду, — проговорила она, машинально трогая пальцами кнопки мобильника.

— Чего так? Лень-матушка одолела? — язвительно поинтересовалась Кристина.

— Кажется, да.

— Креститься надо, когда кажется. Аська, ну будь человеком, мне одной качаться не в кайф, я без тебя не привыкла.

— Привыкнешь.

— Ась! — умоляюще произнесла Кристина. — Пожалуйста!

«А черт с ним, — неожиданно решила Ася, — чем сидеть и киснуть, лучше спортом позаниматься — самая подходящая разрядка для больных нервов».

— Ладно, пойдем, — согласилась она.

— Ты прелесть! — обрадовалась Кристина. — Ровно через час возле вахты. Кофе пить потом идем?

— Идем.

— Замечательно. Бай-бай, до встречи.

— Пока-пока.

Ася повесила трубку и вдруг почувствовала азарт и желание немедленно выйти из дома на свежий воздух. Она спешно начала собираться.

— Мам! — в дверях возник Степка. — А когда мы пойдем на каток? Нинюся говорит, послезавтра весна начинается.

— Завтра пойдем, милый, — заверила его Ася, — я обещаю.

— Точно? — Степка недоверчиво поднял брови.

— Совершенно точно. Я сейчас схожу с тетей Кристей в спортзал, как следует потренируюсь, завтра буду сильная-сильная. И мы сможем долго кататься.

— Семь часов? — в восторге произнес Степка.

— Ну, это уж чересчур, — Ася улыбнулась, — но часа натри, думаю, меня хватит.

— Здорово! — Степка от избытка чувств хлопнул в ладоши и ускакал.

Ася подхватила сумку со спортивной одеждой и вышла в прихожую.

Тут же дорогу ей преградила Нинюся.

— Ты куда это?

Ася готова была поклясться, что старуха с некоторых пор