Страна городов - Дмитрий Щёкин

Эта самая Мада, рассылает женщин по соседним кустам, и через некоторое время они возвращаются, кто-то принеся в руках. Все найденное женщинами, — какие-то корни, клубни, пара лягушек, мелкие пестрые яйца, орехи и крупная ящерица, выкладывается передо мной – дели, мол, бвана! И был бы смех, и смеяться – грех, как говорится.

Антон Ким (вот маленький поганец) улавливает смысл ситуации мгновенно, и отодвинувшись от возможного подзатыльника (ну грешен я, иногда применяю непедагогичные методы воздействия для лучшей доходчивости), озвучивает, ее телодвижения и ворчание: — Смотрите, она ведь точно сейчас скажет: «Господин назначил меня любимой женой!», — хохочет, и срываясь в сторону – все-таки лучше быть подальше от рассерженного педагога, спрашивает: — Эт что, Дмитрий Сергеевич, теперь вы у нас самый главный обезьян на планете, в смысле, Виннету, вождь инчучунов?

— Ага, — отвечаю ему, — а ты – мой зам по всем вопросам общения с подданными, вон как лихо с Чакой общаешься, будешь директором колоний в Атлантиде, назовем тебя ЗорКим СоколАнтоном – чтобы не терять связь с первым именем? — Смеюсь и сам – представил себя во главе первобытной орды, в перьях, возглавляющим охоту на мамонта.

Тут к нашему смеху присоединяются и остальные ребята. Поглядев на наш смех, удивительно – к смеху, пусть и не понимая причины, но присоединяются первобытные! А что? Все более-менее сыты, опасностей нет, могучие пришельцы не только никого не убили, но и накормили – и жизнь хороша, и жить хорошо.

Так как запас продуктов весьма серьезно ополовинили, принимаю решение остановиться на серьезную стоянку, в ходе которой решить – что делать дальше, запастись продуктами. Охота может быть удачной – по дороге недалеко видели звериные тропы, ведущие к водопоям и солонцам, не может быть, чтобы не было крупных копытных – нужно только осмотреться. Посылаю лучших охотников, верней, пока лишь лучших лучников – Костю Тормасова и Сережу Степина, практика и время покажут, какими они станут охотниками – опыту маловато, несколько уток – не в счет. Однако, влет валить из не самого лучшего лука на тридцать метров уток и гусей на озере, десять из десяти стрел класть в круг десяти же сантиметров величиной на пятьдесят, да при любом ветре – представляется мне неплохими задатками. Нынче же у них – наши последние шедевры из тиса со смешанной тетивой, так называемые английские луки. Ребята исчезают в траве и кустах вокруг поляны.

Пока охотники бродят окрест, мои спутники споро раскладывают костер. Верней, собирают в кучку дрова, бересту, и все, что надо для розжига. Достаю приспособление – лучок, несколько движений, из плашки появляется огонек, переходит на сложенные кусочки бересты и мох, занявшаяся растопка высыпается в дрова,  и вуаля, пламя с охотой принимается за сухие ветки, весело поднимаясь к небу. Появление костра окончательно возносит нашу команду куда-то по рейтингу к небожителям, по крайней мере – в разряд высших посвященных шаманов. Женщины радостно бросаются к ближайшим зарослям, и волокут ветви, траву, быстро складывают их у своей пещеры. Старшая женщина, «Мада», неуверенно подходит к нам и просящим жестом протягивает ветку. Понимаю – просит огня для своих. Беру ветку, зажигаю, передаю ей – счастье Мады становится, видимо, безграничным, — ее не только назначили старшей, но и доверили огонь! Этакая Прометея. Племя, вначале не веря, что с ней поделятся огнем, видя произошедшее, разражается криками восторга – лихие времена миновали, они снова цари природы и могут на равных бороться с любыми напастями. У костра начинается бурная возня. Полученную обратно добычу женщины спешат слегка обжарить и съесть – кто знает, сколько еще впереди голодных дней, и не начнут ли отбирать неожиданные благодетели добычу, как это делал Чака до сих пор? Да и сам свергнутый «царь обезьян», как его дополнительно окрестил бойкий на язык Степин, прячется где-то рядом по кустам.

Эти люди огонь знали и хорошо умели им пользоваться… но – убегая от выдавливающих их к северу племен, они потеряли своих «знающих», одного от старости, другого – унес несчастный случай в лице бурого медведя, которого они потревожили после зимней лежки. Медведь забрал с собой еще двух мужчин, и хотя его в конце концов добили, но раненые охотники к концу дня скончались, и место вождя занял Чака.

Хотя, по правде сказать – какой он вождь, это понятие скорее присуще родо-племенной организации, а со смертью «знающих» эти люди быстро скатились к первобытному стаду, растеряв все достижения цивилизации. Скорее просто – старший самец. Очень быстро забыто ремесло изготовления из камня действительно надежных орудий, этим знанием тоже владел не каждый из стада. Чака был для племени никаким вождем – как охотник из не самых выдающихся, единственное, что он твердо знал и чему следовал – теперь лучший кусок ему, и сколько сможет, столько жрал, остальным – что останется. Добычи доставалось немного. Женщинам удавалось собирать совсем мало съедобных корней, изредка попадались земноводные и ящерицы. Крупных копытных загнать и забить у стада сил уже не хватало.

Погоня за нами была скорей актом отчаяния, чем серьезной агрессии. Чака полагал, что ему удастся испугать малочисленную группу, по виду ничем не вооруженную, завладеть поклажей – а вдруг там и съестное окажется, по крайней мере,  выгнать из перспективных охотничьих угодий, где была надежда найти мелкую – по силам племени добычу. О будущем Чака не задумывался, как и его соплеменники. Когда предводитель настигнутой им группы, вместо того, чтобы убежать, издал рев, похожий на крик ужасного хищника с длинными зубами, живущего прайдами в лесостепных зонах к полудню, там, где они с племенем жили раньше, он решил – что для него и его стада все окончено. Зачем оружие тем, кто может призвать на помощь дух могучего убийцы? Практичные дамы удрали, а он приготовился умереть, как положено главе – в бою и с дубиной. Гирька кистеня поставила неожиданную точку в планах на героическую смерть, и отправила молодого вождя туда, откуда он недавно поднялся только благодаря половому признаку – вниз в иерархии, к самым младшим загонщикам.

Я замечаю своим ученикам:

— Что я вам говорил о пользе всеобщего образования? Вот живой пример – погибло ограниченный число носителей знания – и привет, племя вымерло бы в кратчайший срок. Накопление новых знаний – процесс длительный. А если нет механизма сохранения знания, такого, как письменность, к примеру, если знания – удел избранных, то результаты – вон, в пещере сидят и радуются, что удалось набить пузо сегодня, не задумываясь особо о будущем.