Хроники Мирильдиана. Том I - Аск Майрон

как-то сказал мне, что все беды в мире из-за баб! — засмеялся Маттеас.

— Во-первых: это не баба, а наша любимая сестрёнка. Во-вторых: это нарушение традиций! Ладно дядя Маркус — он из второстепенной ветви семьи, но отдавать дочь герцога! — решил объяснить всё традициями Аркел.

— Стая гласанов пролетела…. — смотря в окно, сказал Маттеас.

— Предвестники большой беды… — помрачнел дед.

*******************

Настоящее время. Аск.

Я наконец-то залез в тёплую ванну. Как же хорошооо…. А ведь может быть и ещё лучше.

— Что стоишь? Раздевайся. Помоги мне отмыться от всего этого! — приказал я Ивете.

Девушка скинула на пол свою робу. Сейчас она показалась мне более красивой, чем в пыточной. Золотые длинные волосы, тонкая шея и молодое милое личико. Большие синие глаза, аккуратная грудь примерно второго с половиной размера и попка-орех. С её небольшим ростом, примерно метр шестьдесят, фигура кажется идеальной.

Ивета послушно взяла мочалку и начала тщательно меня отмывать. Хуёво, что в этом средневековье до сих пор не изобрели душ. Надо бы поднапрячь наших инженеров. Сделаем, так сказать, отечественный технологичный прорыв.

После купания дополнительно облился ведром тёплой воды, чтоб уж наверняка быть чистым, накинул халат и посмотрел на свою новую игрушку.

— А правду говорят, что все жрицы девственницы? — спросил я у Иветы.

— Да, господин. Высшая магия света доступна лишь невинным жрицам, ну и богам и их апостолам, — ответила девушка.

— А ты? — решил уточнить я.

— Я чиста и невинна, но мой бог отвернулся от меня, — призналась девушка.

— Жаль. Но ничего страшного, любому телу найдем дело. Пошли! — улыбнулся я.

Мы пришли в гостиную, где уже накрыли стол и собрались мои гвардейцы. Увидев меня, они слегка удивились. Ну ещё бы! Я ж, блядь, в одном халате.

— Не напрягайтесь так. Сегодня гуляем в честь нашей победы. Несите гитару! — добродушно улыбнулся я.

Вместе со своими людьми я начал пировать. Запасы у мэра были огромные и разнообразные, стол был буквально завален едой и напитками. Началась лютейшая пьянка с плясками и песнями. На гитаре я забацал новую для этого мира композицию:

"Ну — ка мечи стаканы на стол,

Ну — ка мечи стаканы на стол;

Ну — ка мечи стаканы на стол

И прочую посуду.

Все говорят, что пить нельзя,

Все говорят, что пить нельзя;

Все говорят, что пить нельзя,

А я говорю, что буду.

Рано с утра, пока темно,

Пока темно — пока темно.

Рано с утра, пока темно,

И мир ещё в постели.

Чтобы понять, куда идти,

Чтобы понять, зачем идти.

Без колебаний прими сто грамм

И ты достигнешь цели.

Я не хотел тянуть баржу,

Поэтому я хожу — брожу.

Если дойду до конца земли,

Пойду бродить по морю.

Если сломается аппарат,

Стану пиратом и буду рад.

Без колебаний пропью линкор,

Но флот не опозорю.

Ну — ка мечи стаканы на стол,

Ну — ка мечи стаканы на стол;

Ну — ка мечи стаканы на стол

И прочую посуду.

Все говорят, что пить нельзя,

Все говорят, что пить нельзя;

Все говорят, что пить нельзя,

А я говорю, что буду!"

(Автор: Борис Гребенщиков).

Пир продолжался до поздней ночи. Когда я наконец устал, то схватил Ивету и под одобрительный смех верных гвардейцев отправился в спальню жены мэра. Честно говоря, эту небольшую комнату я выбрал из-за того, что она была самая ухоженная и чистая. Во всём особняке, комнаты которого можно сравнить с борделем, она была словно островок целомудрия и чистоплотности. Внутри была хорошая двуспальная кровать, диван со столом и шкаф. Свою жену жирдяй, видимо, не баловал. Мы встали напротив кровати и я похабно улыбнулся.

— Ну… Ик… Бля… Скидывай, давай… Ик… Своё тряпьё… И раком… Ик… Становись… Ик… Да блядь!.. Будем этого… Того… Женщину из тебя делать… Ик… Сууука! Хааап, — кое-как сказал я и задержал воздух чтобы избавиться от икоты.

Девушка послушно разделась, залезла на кровать и встала на четвереньки. Какой ахуенный манящий вид! Я без прелюдий скинул халат, подошёл к своей новой игрушке и, с силой ухватившись за её упругую задницу, безцеремонно лишил девственности.

— Аааай! Аааах… Больно… Хозяин… — начала плакать бывшая жрица.

— Чёта туго идёт… Давай, расслабься, пошире ноги раздвинь и получай удовольствие, — игнорировал я девушку.

— Ай — яй — яй… Аааа… Можно…. Нежнее… — продолжала действовать мне на нервы эта наглая баба.

— Жопу выше, лицо ниже! Харош ныть, всю малину… Ик… Бля… Портишь, — ворчал я и ускорился.

Через пару минут дело пошло веселее, девушка приноровилась и стала получать удовольствие вместе со мной.

— Даааа… ааах… Ещё… Хозяин… Мммм… Мне… Нравится… — стонала девушка.

— Аах… Бля, какая ж ты узкая… Ну ничего… В этом… Что-то есть. Надеюсь, ты обучена заклинанию от беременности… — запыхаясь, говорил я.

— Аааааах… Что… Что это… За чувство… — затряслась Ивета от оргазма.

— Три-четыре, закончили! — кончил я в девушку, хлопнул по её оттопыренной заднице и довольно улыбнулся.

Я улёгся на кровать, притянул игрушку к себе и, ухватившись за мягкие сиськи, обнял её.

— Заебался я сегодня, в прямом и переносном смысле. Спать давай. Утром будешь учиться меня правильно будить, а по дороге домой подкачаем твои сексуальные навыки, — поделился я планами на будущее.

Утро мне показалось серым и мерзким. Возможно, это от похмелья, а возможно из-за того, что разбудили меня всего через несколько часов сна. К тому же, я ещё не успел протрезветь.

На мне тихо сопела довольная и миловидная Ивета. Видимо, ей показалось, что быть моей игрушкой не так уж и плохо. Насколько я узнал от Арлекина, марионетки сохраняют свою личность, характер, эмоции, поведение и привычки. Всё остаётся как было, единственное изменение — они не могут ослушаться приказа хозяина. А хозяином Иветы и Андрея Арлекин назначил меня. Кстати, о нашем герое из другого мира. Где я его оставил? Ай, похуй, потом разберусь.

— Господин, прибыли выбранные горожанами мэр и другие чиновники, — послышался голос Георгия из-за двери.

— Нахуй пускай идут! Я спать хочу! — огрызнулся я.

— Мне так и передать? — хохотали за дверью капитан и другие гвардейцы.

— Бля… Скажи, пусть ожидают в гостиной, ща приду… И это… Пожрать что-нибудь осталось? — грустно сказал я.

— Да, господин! На ещё одну пьянку точно хватит! — продолжали ржать мои рыцари.

Я нехотя начал подниматься. Голова болела и кружилась. Сушняк мучал. Как говорится, если утром тебе плохо, значит вечером было очень хорошо…

— Ивета, вставай, жрица моя порочная. Просыпайся давай! — начал я будить игрушку. А хули? Я не сплю, значит, и ей не положено.

— Мммм… Доброе утро,