АДМИРАЛ КОЛЧАК: ПРАВДА И МИФЫ - Владимир Хандорин

Остановимся подробнее на перечисленных лозунгах белых. Уклончивое положение о «непредрешении» государственного строя, казалось бы, способствовало временному объединению в стане белых сторонников монархии и ее противников (кроме социалистов). Была образована правительственная комиссия по разработке вопросов, связанных с подготовкой к созыву в будущем Национального учредительного собрания. Хотя большинство белого офицерства было настроено монархически, идея монархии после революции была слишком непопулярна. Даже казачьи станицы, прежняя опора престола, в своих наказах периода Гражданской войны высказывались против монархии. А в либеральной прессе ругать монархию стало признаком хорошего тона, что переходило всякие границы разумного: можно было подумать, что все выдающиеся завоевания России и ее культуры достигнуты вопреки власти Романовых, а все плохое (экономическая отсталость, варварство народа и т.д.), наоборот, является ее следствием. И снова здесь напрашивается аналогия с современностью. Ведь и сегодня стало чуть ли не правилом все достижения и победы советского периода приписывать исключительно героизму народа и творческому потенциалу интеллигенции, а все отрицательное – одной лишь советской власти…

Но вернемся к программе белых. С другой стороны, тезис «непредрешения» был довольно расплывчатым и не давал ясной позитивной цели, способной сплотить вокруг себя. Основная цель исчерпывалась, таким образом, свержением большевистского режима и уничтожением его структур – партии и Советов, что выражалось во втором лозунге. На дальнейшие вопросы государственного строительства ответа не было.

Социальная программа белых представляла на первый взгляд разумную попытку компромисса между помещиками и буржуазией, с одной стороны, и крестьянством и рабочими – с другой. Но теперь, когда представители ранее господствовавшего меньшинства были уже «экспроприированы» большевиками, эта программа была безнадежно запоздалой. Ее осуществление было возможно – с известными оговорками – в отношении возврата предприятий их хозяевам, поскольку здесь речь шла о возврате собственности от государства. Хотя ее содержание все равно не могло привлечь рабочий класс на сторону белых, поскольку рабочие немало получили от большевиков (достаточно широкие права, 8-часовой рабочий день), были распропагандированы ими, считали их своей партией и верили им.

Но решающее значение имела все-таки позиция белых в земельном вопросе. А она, в отличие от предыдущей, была совершенно ошибочной и безнадежной. Здесь речь шла о возврате собственности старым владельцам – пусть даже частичном! – не от абстрактного государства, а от вполне конкретных новых собственников – крестьян, составлявших большинство населения России. В данном вопросе белые оказались заложниками идеи компромисса. Если вспомнить историю Франции, то вернувшиеся к власти через четверть века после революции Бурбоны удержались достаточно долго только потому, что не стали поднимать вопроса о возвращении земли дворянам (вместо этого им выплатили частичную денежную компенсацию за счет государства).

Казалось бы, программные речи Колчака указывали на понимание им этого вопроса. Из выступления перед земскими деятелями в Омске 4 апреля 1919 г.:

«Мелкое крестьянское земельное хозяйство есть основа экономического благополучия страны (выделено мной – В.Х.)… Правительство… будет всемерно поддерживать его за счет крупного землевладения… Крестьянство, составляющее 85 % населения государства, имеет право на преимущественные о нем заботы правительства».[133]

В самой Сибири никогда не было помещиков. Но поскольку колчаковское правительство претендовало на роль всероссийского, оно должно было учитывать положение во всей стране, а не только в Сибири. Это понимали и сами помещики. Не случайно, по свидетельствам прессы, бежавшие от большевиков из Европейской России помещики неоднократно обращались в колчаковское министерство земледелия с просьбами восстановить в правах дореволюционное землевладение в полном объеме.

Да и само сибирское крестьянство по своему составу и настроениям было неоднородным. Крестьяне-старожилы – коренные жители Сибири, никогда не знавшие крепостного права, – были довольно зажиточны и консервативны. Напротив, многочисленные переселенцы из Европейской России, наводнившие Сибирь после столыпинской реформы, в основном были бедны, многие из них поддерживали советскую власть и были не прочь «поживиться» за счет земель коренных жителей. Это разделение на «старожилов» и «новоселов» отметил, в частности, Дмитрий Фурманов в своем романе «Мятеж». В то время на подвластной Колчаку территории проживало около 20 миллионов человек, из них 10 – в Сибири. 3 миллиона переселенцев-«новоселов» составляли в этой массе солидный удельный вес. С другой стороны, в Гражданскую войну на этой территории очутились свыше полумиллиона беженцев от советской власти, представлявших надежную опору белых.

Немалую роль играл и возраст. Как и во все времена, радикальные настроения преобладали среди молодежи: вспомните в «Тихом Доне» Шолохова яркую грань между казаками-«стариками», изначально настроенными крайне консервативно, и молодыми фронтовиками, первоначально склонными к поддержке советской власти.

В результате белые избрали линию уклончивого компромисса между крестьянством и помещиками – как показала жизнь, линию глубоко ошибочную. Вскоре после вступления наступающей армии Колчака на территорию Европейской России его правительство 8 апреля 1919 года опубликовало свою декларацию по земельному вопросу. Она была явно половинчатой. Откладывая окончательное решение вопроса до полной победы над большевиками и созыва после войны Национального собрания, правительство пока что лишь разрешало крестьянам сбор урожая с захваченных земель и пользование им и после разных оговорок «обнадеживало», что в будущем за ними будет сохранена та часть бывшего помещичьего фонда, которая относилась к землям «нетрудового пользования».[134]

Но жизнь порой требует срочных решений, не дожидаясь удобных условий мирного времени. «Не правильнее ли было бы, – писали по этому вопросу «Отечественные ведомости» в том же месяце, – выступить перед русским земледельческим населением с заявлением, что, хотя земельный вопрос и будет окончательно решен Национальным собранием, Российское правительство, освобождающее Россию от большевиков, будет осуществлять в порядке предварительного решения… план реформ, и дать при этом не неопределенный и очень общий перечень законопроектов с указанием на цели, ими преследуемые, а ясное изложение главных оснований нового земельного закона».[135]