Дорога между звезд - Юрий Иванович

«Да нет! Там говорится: полезай в кошёлку!»

«А какая разница? Итог то от этого не меняется! Груздю – гайка!»

Булька оказался прав. Потому как я ни за что не поверю, что он издевался надо мной специально. И не только надо мной, но и над Алоисом. Но котором производились сравнительные эксперименты. И не только над Алоисом, но и над собой, в том числе. Потому как за сутки риптон два раза заряжался электричеством по полчаса. И сам страдал от сильной усталости.

Мы начали с более лёгкого: с лайзмера. И прибор вселил в наши души изрядную порцию оптимизма: ни отпечатки, ни наращенные и изменённые части тела не вызывали малейших сомнений в плане хирургического вмешательства. Всё новое на моём теле смотрелось так, словно оно там и выросло в далёком детстве. Или превратилось в стратегические запасы в более зрелом и предусмотрительном возрасте.

А вот совладать с подделкой сложной сетчатки, нам долго не удавалась. И тут мне досталось по полной программе: глаза пекло, жгло, давило и ослепляло. Как я только зрения не лишился? Поспать не удалось и десяти минут. Всё тело, а в особенности шея, болели от постоянно напряжения и сидения в неудобных позах. Во рту горчило, в носу щипало, слёзы проложили на моих щеках глубокие впадины, а лоб прорезало несколько новых старческих складок.

Во время коротких перерывов у меня не хватало сообразительности, что бы понять: о чём рассказывают ребята в краберных переговорах, чем занять их свободное время, и что спланировать не ближайшее будущее.

И на следующее утро, когда моё терпение фактически иссякло, и я уже готовился дать отбой на большой отдых, Алоис резко выкрикнул:

– Есть! Полная идентичность! – мавр оторвался от просмотрового экрана и протянул мне снимок. Тяжесть на моей голове немного сместилась назад, глаза мои с трудом обозрели свет, но присмотреться не удалось: всё плыло пятнами и кругами. Видя, что я не могу сфокусировать взгляд, Алоис добавил: – Из последней серии, пятый номер!

«Здорово! – без энтузиазма воскликнул в моих мозгах Булька. – Именно в пятом номере мы применили тройное наложение растянутой плёнки.

– Но ведь я при этом почти ничего не видел! – попытался возражать я. – Только тени и световые пятна!

Когда я говорил с риптоном вслух, Алоису было легче следить за происходящим. Вот и сейчас он сообразил быстрее всех:

– А зачем тебе видеть в момент фотографирования? Ведь Булька утверждает, что за пару дней тренировок он сможет «ставить» запрограммированную в его памяти сетчатку за несколько секунд! Приложился лицом к прибору, моргнул пару раз, и уже всё настроено. Провели фиксацию – опять моргнул и готово: смотри да любуйся окружающими тебя идиотами.

– Конечно, не тебе ведь моргать! А со стороны всё кажется проще. Вон, и Булька говорит: тренироваться ему до одурения! Дня два, не меньше. А сейчас он хочет проверить своё умение. Давай два новых образца, с которыми мы ещё не работали. Если получится – буду ходатайствовать о присвоении ему звания лейтенанта.

– Так он согласен поступить на службу? – удивился Алоис.

– Как же…! – я на мгновение прислушался к возражениям риптона. – Говорит: только через мой труп!

– Его труп или твой?

– Конечно, мой! Если бы его, то ему бы присвоили офицерское звание посмертно…. О, святые электроны! Опять он мне глаза выжигает! Фотографируй быстрей!

Последние мытарства мне показались особенно неприятными. Но зато полностью подтвердили способности Бульки создавать наложением нескольких слоёв своей плоти на моё глазное яблоко ложной сетчатки глаза.

– Ура! – воскликнул Алоис после этого. – Теперь ты можешь заменить любого человека в Галактике!

– Вряд ли я смогу заменить тебя или Роберта! – остудил я его радость.

– А теперь спать? – с надеждой в голосе, но как можно небрежнее спросил мавр.

– Нет! Теперь я отбываю вместе с графом Шалонером в небольшое космическое путешествие. Сегодня. Вернее: уже сейчас. Но не мечтайте, что за время моего отсутствия вам удастся выспаться и наесть брюхо….

– Конечно! – горестно воскликнул Алоис. – Ты только и думаешь, как вытянуть последние жизненные соки из старого и больного негра!

– Да на тебе пахать надо! – засмеялся я. А затем, с болью сфокусировав на нём блуждающий взгляд, похлопал по чёрному плечу. – К тому же все соки у тебя в мозгах. И мне кажется: чем больше вокруг тебя трудностей, тем ты больше умнеешь! А значит: становишься сочней!

– Ну вот, уже мою голову сравнивают с арбузом! – тяжело вздохнул мавр и осторожно дотронулся до моего плеча. – А вот от такого помощника и друга я бы тоже не отказался….

– Устроим! – пообещал я. – Слетаем на планету электромугов, я тебя научу правильно бороться и…!

– …И мои сочные мозги лопнут от борцовского захвата! Танти, ты ведь знаешь: я не по тем делам!

– Тогда организуем турнир по шахматам. Булька, есть там нечто подобное?

«Вроде есть, – засыпающее пролепетал риптон, – Только играют электромуги на дне водоёмов, сцепившись наростами и передавая очередной ход мысленно. Ни доски им не надо, ни фигур…»

– Повезло тебе, Алоис! Будешь всё-таки бороться! Кстати, можешь при этом надевать любые доспехи. Хоть с бронтозавра! Ну, не хмурься…. Шутка, шутка! Что-то у тебя с юмором плохо стало…. Пленницу корми только через пенал. Когда очнётся, можешь поблагодарить за предоставленные сведения и пожелать в дальнейшем успешной карьеры среди лучших певиц. А то она дамочка решительная, запросто может с собой что-нибудь сотворить. Получив напоминание и надежду, хоть задумается предварительно. Послезавтра усыпишь и опять проведёшь полный курс допроса: наверняка мы многое пропустили. А на третий допрос приготовь скрупулёзный план и график самых сокровенных вопросов. Погоняй её конкретно по явкам, паролям и выяви всех вражеских агентов.

– Не волнуйся! Шекун тоже когда-то специализировался на следственной работе. Вдвоём мы из неё всё вытянем!

– И ещё одно безотлагательное дело. Переключи на его решение все внутренние, наружные и побочные резервы. Надо найти профессора Сартре.

– Мы уже сколько времени на это потратили, и всё безрезультатно.

– Теперь утройте усилия. К тому же я вспомнил одну нашу старую систему связи на крайний случай. Ею так никогда и не пользовались, но профессор должен о ней помнить. А вдруг, да и откликнется? – я стал писать на бумажке: – Вот текст рекламного объявления. Купишь новый крабер и дашь его номер. На этот вопрос, надо ответить таким образом. Если последует дальше вот это предложение, отправишь звонящего ко мне и дашь мой номер. Если это будет Сартре, то мы с ним договоримся.

– Выпущу рекламку в течении получаса! – пообещал Алоис.

– Вот и отлично…, – я помотал головой, – Булька!!! Кончай спать! Проектируй на меня внешность фабриканта, и немедленно возвращаемся в гостиницу! И не ворчи: как только окажемся на «Верности», дам тебе увольнительную на сутки! Чего…? Ты мне дашь навсегда? Кхе, кхе! Ладно, там посмотрим!

Приняв освежающий душ, что добавило нам обоим и настроения и бодрости, мы попрощались с Алоисом и двинулись в гостиницу. По дороге я только зашёл в один из продуктовых магазинов и накупил различных деликатесов в банках, внушительное количество сухофруктов и пяток больших плиток шоколада с орехами. Уж я то прекрасно знал о вкусах Николя и его привычке что-либо погрызть, томясь бездельем.

Проблем по дороге у нас не возникло. Хотя я всем своим существом чувствовал чрезмерное напряжение в окружающем пространстве. Словно перед грозой, а то и перед бурей. А личностей подозрительных вокруг роилось, просто уйма! В конце концов, мне надоело замечать на себе оценивающие взгляды, и я напустил на лицо брезгливое, и в тоже время, отталкивающее выражение. Потренировавшись немного возле огромного зеркала кафе, где я утолял жажду большой кружкой пива. Не знаю, помогло ли это стать мне более не заметным, но своё мнение о любопытных я, таким образом, высказал от всей души.

Граф Шалонер, естественно, ещё изволили почивать, наполняя при этом свой номер низменным запахом перегара и смешным, прерывистым похрапыванием. Вот уж кому отличная роль досталась!

Разбуженный он перешёл в мой номер заказывать обильный завтрак как от моего, так и от своего имени. А я впустил в номер томившегося в узком коридорчике за стенкой Николя. Который сразу же стал отчитываться о своих прослушиваниях. За прошедшие сутки ему только и удалось, что перехватить гневное восклицание маркиза в имперском центре связи. Винселио Грок как всегда собирал сообщения, и одно его явно удивило. Он даже высказался вслух:

– Вот нахалы! Ноту протеста прислали! Её Высочество от смеха лопнет!

Кто, и по следам какого события прислал ноту, мы могли только предполагать. Но это событие не привнесло в жизнь Николя большого разнообразия. Хоть и сдержанно, но возмущение так и рвалось из него наружу: