Ночная певица - Наталия Медведева

Солженицын (машет руками). Да что вы! Купцы существовали в шестнадцатом веке! Вели дела с Китаем, с Персией, плавали через Ледовитый океан!

Певица. Господи, великий шелковый путь открыть! Сегодня там одни спонсоры и кругом "немцы" — шоп, шоп, шоп!

Домашняя хозяйка. Иерихонская труба! Просто самая настоящая… Но он прав, что побирательство у Запада ужасно. В этом есть момент разврата, патологии… все эти помощи. Гер?а с Глюксманом этого не понимают, вон глаза выпучили… как это не нужна, мол, помощь?

Солженицын. …все нации разные, и в этом их драгоценность…

Певица. Но ведь он сам говорит, что все в мире видоизменяется, и народы тоже. Что же он думает, что русских это не касается? В России сегодня каждые полгода как десятилетие здесь!

Аналитик. Но хорошо он по ихней демократии прошелся, по католикам, еще бы про экономику добавить, про наших Нобелевских — Леонтьефф… Контарович…

Домашняя хозяйка. Но он не трибун!

Певица. Да это же телевизионная популярная передача. И сам Пиво все упрощает, и Солженицын это понимает, я думаю…

Солженицын. …я противник всех революций!

Домашняя хозяйка. Но все-таки в нем есть пламя. То, что вот он не задумывался, ехать ли на юбилей Вандейский! Я тоже особенно люблю эти страницы истории… А кто такой этот Казанова?

Аналитик. Лучше бы пригласили Элен Каррер Д'Анкосс, ее представляли на пост посла Франции в России!

Певица. Наверняка с подсказки русских! Они обожают тех, кто им делает зло! Шеварднадзе вот на пост Председателя ООН предлагали!

Аналитик. Это было выгодно американцам!

Коммерсант. Конечно, а то вон их цэрэушника уже кокнули в Грузии!

Художник. Так это КГБ его шлепнуло! А то, вообще — предатели! Какое право имеет какой-то там директор ЦРУ ехать разбираться на чужой территории, не в своих делах, а? А Солж врет, что будет вне политики! По его хитрым глазам я вижу. Ему только бы, чтоб слушались! Надменный! Божок!

Переводчица. Никита Кривошеин тоже уже, конечно, но у него хоть дикция получше, хорошо, что меняются переводчики…

Домашняя хозяйка. Никто из местных провидцев не предугадал развала СССР! Ни один! Они думали, это их "зло" навсегда, — за счет него и кормились, карьеры строили, наживали политические состояния. Никто ничего не предугадал!

Бернар Пиво. Чем же вы будете заниматься в России, Александр Сулженихиц?

Солженицын. Общаться с народом.

Аналитик. Его будут возить в бронепоезде, и он будет из-за пуленепробиваемого стекла вещать…

Переводчица. Он так разделил народ, что многие его просто ненавидят, именно в нем видя зло российское!

Аналитик. Будет чаи гонять с этим… Глеб Якунин. Он там на всех демонстрациях стоит рядом с Еленой Боннэр… православный!

Домашняя хозяйка. Но он вовсе не за демократов, считая их псевдо! И принадлежащими все равно коммунягам!

Певица. А будто это не так?! Во главе правительства человек, совсем недавно защищавший в своей всемирно известной книге идеи социализма!

Албанский писатель. …волнует творчество ваше…

Певица. Он давно уже им не занимается. Архивариус.

Солженицын. …небольшие произведения… у нас там не меньше шести авторских листов надо…

Переводчица. Да что вы, Александр Исаич! Кирпичи! По четыреста страниц! Меньше не выгодно!

Аналитик. Можно будет хоть прочесть! А то эти его тома — у кого же есть время читать? Время на зарабатывание уходит! Потреблять чтобы!

Бернар Пиво. Возможен ли возврат коммунизма?

Солженицын. Нет. Он был обречен в семнадцатом году.

Певица. А в Польше вот многие бывшие коммуняги, возможно, получат голоса на выборах*!

Аналитик. Его критерии начала века!

Переводчица. А сейчас схожая ситуация. Ломка. Переход.

Певица. Но тогда путь был неизвестен. Нов! А сейчас в сторону капитализма, который мне, например, хорошо известен из личного опыта жизни в самом развитом, американском. Поэтому вот такие Наденьки двадцати лет и приезжают сюда — зачем строить, если уже есть!

Глюксман. Возможен какой-то русский путь демократии?

Солженицын. Я не стал бы использовать эти выражения "русская душа" или "русский путь", но у каждой нации свое лицо.

Домашняя хозяйка. Все-таки три важных темы затронул: католичество, Вандеи, то есть сравнение с Белой Армией…

Певица. Которой помогали оружием союзники, а русские, как вспоминает Деникин, собрали четыреста тысяч рублей. Как и сейчас — все заботятся о своем счете в Швейцарии.

Домашняя хозяйка. …и конечно, важно о границах! Это черт-те что! Сейчас вот опять будет набор в армию, и что, куда их пошлют, что защищать? Либо определите четко, либо выгнать всех к едрене фене из Москвы! Иностранцы раз! Им газ, им энергию бесплатно! А Украина продаст русский флот! Продаст атомное оружие! Видели вы такое!

Аналитик. А я крестился этим летом! Там, правда, на Украине организовали Украинскую Православную, ерунда какая-то… Про РУХ ничего не слыхать, правда, ну а западная Украина — это, конечно, штучка-с…

Бернар Пиво. Ваш сын будет играть с Ростроповичем… (Показывает пластинки Ростроповича, рекламируя, как и на всех своих передачах рекламирует книги.)

Певица. Он, конечно, не упустит момента! Но и Ростропович тоже и под стеной, и в Белом доме, и на Солженицыне… Какой винегрет устроил: и Николай II, и Анри Труайя, и Достоевский, церковное пение, фильмы…

Передача окончена. Телефонный звонок. Певица снимает трубку, на другом конце провода: "Помните? Вы у меня были в Париже, я у вас бывал. Якушкин Дмитрий из "Московских новостей".

Певица. Конечно! Сейчас теле выключу только. (Выключает. Все тем временем доедают печенье, сладости, допивают чай…) Вы надолго?

Якушкин. На неделю. Я все записал, я там был… О чем бы еще написать французском? Нас там безработица как-то не очень интересует…

Певица. Все судят по внешним признакам — витрины, транспорт, улицы! А я вот, признаюсь, получила наконец-то, после шести месяцев изучения моего дела, это самое пособие по безработице! Мой рабочий день оценен… в пятьдесят четыре франка и семьдесят сантимов! Вот так-то! Если бы я жила одна, пришлось бы идти в приют ночевать!

Певица еще во многом призналась, наивно забыв потребовать от журналиста гарантий упоминания (или неупоминания) ее имени. Останется на совести журналиста.

Якушкин. Я вот думаю, ехать мне в Вандеи или нет? Не очень охота…

Занавес.

17-18 сентября 1993 г., Париж

ВЕЛИКИЙ ПОХОД

Меня не устают спрашивать, когда же я возвращаюсь в Париж. Русские хотят все зафиксировать навечно, будто жирную точку на вас поставить. Но даже сами французы не хотят возвращаться. Что там делать?! Опять по новой пробивать себе дорогу в буржуазную жизнь, в жизнь административно-бюрократической машины. Как когда-то. Когда я решила стать настоящей француженкой!

"Ты должна зарегистрироваться! Если ты не работаешь и не зарегистрирована — ты не существуешь!" — во, как мне объяснили.

Согласна! Буду, как все французы. Зарегистрируюсь! Гип-гип, ур-р-р-а! В Национальное агентство по трудоустройству — шагом марш!

Оно, агентство, недалеко от дома — рю Оберкамф, — и я иду пешком. Вообще, я редко куда-либо хожу, и каждый раз выход для меня — событие. На улице тепло, на мне новые туфельки, и я резво тюкаю каблучками. Тем не менее я снижаю темп, приближаясь к агентству. Впечатление, что здесь все дворники Парижа, так же как и уборщицы. Некоторое количество "мадам пи-пи" — дам, сидящих при туалетах, перед блюдечками для монеток… Весь этот народ ждет на улице время обеда. Повторяя в уме "равенство и братство", я жду, как и все… Становится жарко; дворники подпирают стены, уборщицы "свингуют": с одного каблука на другой переваливается тяжесть их мощных тел, с одного на другой… Муха! Ох, как она себе по физии залепила! С одного каблука на другой… Окаменевшие "мадам пи-пи" фиксируют свои взгляды на дверях. Как только они открываются, народ оживает. Как картинка в мультфильме. Немного потолкавшись при входе, весь этот люд разбегается по агентству в разных направлениях, скрывшись за различными дверьми. Ишь ты, знают, куда идти… дворники и уборщицы.

Я перед стойкой в приемной с несколькими маленькими тетками. Фраза, столько раз прорепетированная дома перед зеркалом, не пригождается. "Ваша профессия", — спрашивает меня работник за стойкой. "Я певица!" — отвечаю я гордо, пощипывая воображаемый ус, ха-ха! Такие же ха-ха! выпрыгивают из-под ладоней, прикрывающих рты маленьких теток. "Ну что же вы, мадам… как вы можете сами констатировать, здесь для вас работы нет… Не правда ли… Вот адрес… там, это для вас. Певцы, танцоры, все… артисты!"

"Равенство и братство!" — опять повторяю я в уме, уже более весело. До свидания, "мадам пи-пи"! Смотрю на адрес — 69, рю Пигаль! Какое артистическое место, а?!