Силуэт танцующей звезды - Ксения Дронова

— Спасибо тебе за то, что пригласил меня в театр, я получила огромное удовольствие! — господи, она бы еще поблагодарила его за «приятное времяпрепровождение», только это и осталось! Вздохнув, Женька неуклюже поднялась на цыпочки и ткнулась губами Денису в щеку. Парень согласно чмокнул ее в ответ, и она облегченно перевела дух. Ну все, обязательная программа выполнена, все довольны.

— В пятницу я тебя жду, там же, постарайся не опаздывать, сама видела, как тяжело в гардероб пробиваться. Был рад тебя увидеть! — Денис выплюнул жвачку, кивнул Женьке, развернулся и резвым шагом скрылся за углом серого здания с тусклой надписью «Секонд Хенд». Свидание закончилось.

Расстегивая на ходу куртку, Женька побрела домой. Осталось только войти во двор, подняться на лифте и позвонить в дверь (как всегда, она забыла ключ), и тогда можно будет снять надоевший костюм, выкупаться и заново погрузиться в приятные впечатления последних часов. Вспомнить все детали, которые ее память сфотографировала и отложила на потом, чтобы веером развернуть их перед ней, когда она останется одна и ни на что и ни на кого не будет отвлекаться… Ни на маму, горящую желанием вызнать все подробности ее свидания с Денисом, ни на Ивана Семеновича, расспрашивающего ее о работе, ни на телевизор… Разве что Блинчик пусть лежит рядом, он не помешает ей думать о человеке, который так внезапно выплыл из ее прошлого и полностью затопил ее собой!

А она-то думала, что вынужденное свидание с матерью Трофима и новое знакомство с Денисом — это случайные отголоски вчерашнего дня, а ее Вчера вдруг взбунтовалось и забило фонтаном из всех щелей!.. Как будто почти четыре месяца она провела в спячке, по-медвежьи закрыв лапой глаза и скрывшись от окружающих в своей уютной маленькой берлоге, а теперь вдруг во всем мире наступила весна и растаял снег, и ей на голову пролился сперва один ручей, потом другой, а теперь вдруг хлынула целая река! И не замечать этого, увы, уже не получится!

— Женька, неужели это ты? Какая удивительная встреча!

Женька отпустила ручку подъездной двери, за которую уже взялась, и повернулась на голос. Прямо перед ней, улыбаясь и настойчиво пытаясь стряхнуть с каблуков налипшую жирную грязь, возникла стройная фигурка в куртке с капюшоном. Что-то неуловимо знакомое почудилось Женьке в этих движениях, словно запах любимых когда-то духов, название которых с течением времени изгладилось из памяти и сохранилось только приятное ощущение от аромата… Но все же до тех пор, пока девушка не выпрямилась и не откинула с головы капюшон, Женька ее не узнала.

— Венера! Как же я рада тебя видеть, ты бы знала, как! — до этой минуты Женька и сама этого не знала. Но теперь, глядя на Венеру, улыбаясь ей и получая улыбку в ответ, она наконец-то поняла, чего была лишена все это время… Прошлое сделало последний предупреждающий звонок в ее дверь — или открывай сама, или я силой ворвусь в твою жизнь и все смету на своем пути!..

Женька предпочла открыть дверь.

— Пойдем ко мне, хоть поговорим нормально, мы с тобой сто лет не виделись!.. А я тут живу, — Женька пропустила Венеру вперед, девушки зашли в подъезд, и дверь с грохотом захлопнулась за ними.

Глава 5

Последний раз они виделись не так уж давно, если подходить ко времени с обычной человеческой меркой, — в начале июня, у бабки в квартире. Но как можно вести отсчет в днях или месяцах, если за это время Женька не просто стала на порядок взрослее, нет, она умерла и родилась заново, все ее мысли, чувства, страхи и надежды так же изменились, как и ее волосы. Венера рассталась с другой Женькой — с милой сероглазой девочкой с длинными пушистыми волосами, а теперь перед ней стильная женщина, которая знает, чего хочет в жизни!.. Женька подумала и вздохнула. Знает ли, в самом деле?..

— Я тебя сперва не узнала, ты так похудела, волосы у тебя теперь другие, тебе идет, кстати, — Венера подобрала под себя ноги и поудобнее устроилась на стуле у окна. Они сперва попытались обосноваться на кухне, но любопытная мама то и дело предлагала им печенье, варенье и булочку со сметаной, и Женька не выдержала, собрала поднос и заперлась с Венерой у себя в комнате. — Да и темно на улице. Но потом ты сделала вот так!.. И я тебя сразу узнала.

Женька улыбнулась: Венера удивительно точно передала ее излюбленный жест, от которого ей все никак не удается избавиться. Вот уже два месяца, как она коротко постриглась, но все равно ее рука по-прежнему то и дело взлетает к голове, и растопыренная пятерня погружается в волосы — только для того, чтобы тут же бессильно упасть, потому что скольжение сквозь густые пряди быстро заканчивается…

Иногда Женьке даже страшно становится, до того ей вдруг начинает не хватать ее длинных, ниже лопаток волос… Но потом приходит день, и, глядя на себя в зеркало, она радуется собственной яркости, свежести и — именно так! — новизне.

— А ты что тут делаешь? Так поздно… Мне казалось, что ты нашла себе квартиру где-то недалеко от бабки, или я ошиблась? Как дела с работой?

Когда Женька пригласила Венерку к себе, на какой-то миг она испугалась, что им будет не о чем говорить. Ждала обычной неловкости, которая запросто могла бы возникнуть у двух девушек, которым когда-то нравилось общаться, но которые со временем отвыкли друг от друга, и это было бы естественно, но так печально!.. Однако едва Венера переступила порог ее квартиры и Женька повернулась к ней, чтобы взять ее черное пальто и повесить на вешалку, все ее волнение вдруг пропало. Венерины модные ботинки с острыми носами, маленький темно-серый берет и такого же цвета шарф, и даже объемная кожаная сумка с двумя ручками, небрежно брошенная на тумбочку под зеркалом, — все это оказалось вдруг таким уместным в Женькином доме, таким правильным и нужным! Как будто хозяйка этих вещей регулярно приходит к Женьке, а не впервые. И ей понравилось это незнакомое ощущение тихого спокойствия.

— Я сейчас снимаю квартиру возле Липок с одной милой девушкой, но это уже другая квартира, с прежней я съехала… Я ведь замуж собиралась, да не сложилось, — Венера иронично пожала изящным плечиком, обтянутым черной водолазкой. — И работу я сменила… я теперь работаю в детской поликлинике, как раз в вашем доме. Жизни захотелось, устала я от смерти-то, а тут — детишки кричат, мамаши их бегают, жизнь просто ключом бьет!

— Не знала, что у тебя был жених, — ну зачем она об этом говорит? Ее это не касается… нет, касается, но вдруг для Венеры это болезненная тема? Не научилась же она сама спокойно вспоминать свой разрыв с Трофимом, и даже память об их счастливой жизни во всех этих съемных домиках и квартирах до сих пор вызывает у нее судороги, и если случается такой сон — Женька просыпается в слезах… Поэтому она всегда молчит. Зачем окружающим видеть ее тоску? А без нее — вдруг не получится ни слова?