Возвращение - смерть - Елена Юрская

- Да, - глухо сказал старший следователь прокуратуры в трубку, достойную занять почетное место в экспозиции "Рожденная революцией". Слушаю вас. Тошкин на проводе.

- Митенька, у нас неприятности, - звонившая женщина могла не представляться, ибо только несостоявшаяся теща называла его то Митенькой, то Мимочкой, то Мимулей, причем последние два наименования как нельзя лучше отражали перспективы их не сложившихся семейных отношений. - У Наденьки, добавила Ирина Владимировна и взяла театральную паузу для лучшего усвоения информации.

- Это её нормальное состояние, Вы не находите? - вдруг разозлился Тошкин.

- У каждой свой путь для самореализации, - дрогнувшим голосом возразила Надина мама. - Ведь комплекс Герострата известен с самых древних, можно сказать, античных времен.

Ирине Владимировне не хотелось обсуждать свою дочь ни с кем, тем более уж с этим немного твердолобым служителем порядка, но оказалось, что ни одна даже самая коммерческая справка не может дать телефон опытных саперов, лучше, конечно, частных. А Димочка все-таки имеет кое-какое влияние в городе.

- Ну, понятно, - вздохнул Тошкин, думая, что яблоко от яблони действительно далеко не падает. - И что же приключилось с нами на этот раз?

- Бомба, - торжественно проговорила Ирина Владимировна.

- У вас устаревшие сведения. Бомба была на прошлой неделе. Все выяснили - там петарды. Студенты баловались.

- Не прошлой неделе была бомба в академии, то есть по месту службы, немного назидательно, но очень отчетливо как олигофрену объяснила ситуацию Ирина Владимировна. - А сегодня - по месту жительства. Под входной дверью.

- А завтра? - спросил Тошкин, радуясь возможности подловить свою невесту на очень примитивном дважды повторенном фокусе.

- А что завтра? Вы думаете, это опять намеренная акция? Серия? - голос Ирины Владимировны немного сел и тревожно оборвался.

"Странные люди, - подумал Тошкин. - Одна бомба, что на прошлой неделе - пустяк, две - тоже проблема решаемая. А вот серия их почему-то начинает волновать. И ничего, если взорвется эта сегодняшняя? Получается, что настоящее беспокоит эту семейку исключительно по факту. Но не глобально, не навсегда. Тьфу, опять запутался"

- Чем могу быть вам полезным? - официально осведомился он.

- Надо устранить. Лучше - частным образом - без огласки. Ведь это может испортить вам карьеру, - ради безопасности дочери эта женщина была готов в восьмой раз стать тещей. Такого мужественного отчаяния Тошкин не предвидел.

- Хорошо, мы подъедем во второй половине дня. Кстати, а как узнали то? 0на что, тикает громко?

- Нет, Наденьке позвонили рано утром и сообщили, чтобы она сидела дома.

Какой умный человек. Как же он сам, Тошкин, не додумался. Остановить лавину и посадить её в добровольный капкан! Что-то екнуло в груди, что-то, похожее на ревность: значит, кто-то ещё очень озабочен Надюшиной безопасностью. И, значит, она все-таки нарыла чего-то такого, что вызывает волнение за её жизнь.

- А раньше нельзя? - пискнула трубка. - Ну, хотя бы в первой половине.

- Да, буду как можно раньше. Ждите и соблюдайте технику безопасности.

С ними со всеми действительно сойдешь с ума. Впрочем, какое время такие и игры. Когда Дмитрий Савельевич был маленьким, то все взрослые играли в ядерную войну. На учениях по гражданской обороне вся страна конспектировала признаки лучевой болезни, характеристики очагов массового поражения и принципы первой помощи лицам, оказавшимся в эпицентре взрыва. Еще бытовала шутка: если на Ваш город сбросили бомбу, нужно накрыться простыней и ползти в сторону кладбища. Теперь вся страна стала минерами-саперами. Недавно в переходе Тошкин видел пособие "Для начинающего пиротехника. Как изготовить взрывное устройство в домашних условиях". Никто бы ничуть не удивился, если бы узнал, что где-то уже открыты платные курсы

киллеров с последующим трудоустройством в стране и за границей... А, может, все наоборот: какие игры - такое и время?

Тошкин предусмотрительно не положил трубку на рычаг. "Линия занята", пусть другие завалы разгребают его коллеги. А он мучительно решал вопрос о том, кого бы взять

с собой в разведку, чтобы не насмешить сослуживцев, не испортить репутацию и не постесняться высказать этой идиотке все, что он думает о подобном поведении. Лучшей кандидатурой оказался Коля Гребенщиков, матерый волк безопасности, уже столкнувшийся с этой фурией и даже немного пострадавший в боях с ней.

- Коля, это Тошкин, - сказал Дмитрий Савельевич, благодаря Бога за то, что старый приятель все ещё выполняет функции элитного портье. - У тебя как с саперными работами? Разминировать кое-что сможешь?

- Смотря что, - сообщил Гребенщиков, нимало не удивляясь ни раннему звонку, ни странной для прокуратуры просьбе. Такая работа. Сами выбирали.

- Да у Крыловой...

- У Крыловой твоей мина в башке. Ей не сапер нужен, а гильотина. А все, что в черепной коробке - нужно подарить "Институту мозга", как редчайший экземпляр. Что там случилось?

- Под дверью. Позвонил вроде кто-то. Официально мне просто неудобно.

- М-да? А знаешь... Не Чаплинский ли это наш опять расшалился? Чувствую я, что неприятности с посольством и прочими дипломатическими отношениями нам всем обеспечены. По моим непроверенным сведениям, он у неё провел значительную часть ночи. Буду через полчаса.

"Большую часть ночи..." И естественно, они там не в шахматы играли... Тошкин издал что-то среднее между звериным рыком и собачьим воем. "Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло... "- Хорош жених: одни оставляют детей, другие - деньги, этот на память подарил бомбу. Может Надюша просто хочет с ним помириться?

- Убью! - громко сказал старший следователь городской прокуратуры Дмитрий Савельевич Тошкин и ринулся к сейфу, где хранилось его личное, но немного и табельное оружие. - Все равно убью, - Отелло средней полосы находился в состоянии аффекта, которое ему не очень шло. Кожа на лице стала багровой, а намечающиеся залысины покрылись бурыми и лиловыми полосками, на лбу выступил пот, руки дрожали. Еще немного и провинциальный следователь Тошкин мог бы составить конкуренцию Майклу Джексону в вопросе превращения человека в волка, но Дмитрий Савельевич смог взять себя в руки, в качестве аутотренинга используя давно сложившуюся антисемитскую традицию. "Все зло от евреев. Они разрушили мое личное счастье", - решил Тошкин и почти успокоился.

К Надиному дому саперы одиночки подъехали в машине Гребенщикова, сохраняя

почти враждебное сосредоточенное молчание. Коля казнился за не к месту длинный язык. Тошкин продумывал варианты возможного использования агента Крыловой в смертельном поединке с мировым сионизмом.

- Дима, если бомбы там нет, я скажу ей все, что думаю по этому поводу, - предупредил Гребенщиков.

Самодельная бомба была соединена с замком двери. По задумке автора она должна была шарахнуть в ответ на возможные метания английской собачки.

- Тут было бы больше шума, чем взрыва, - недовольно сказал Гребенщиков, складывая устройства в стерильный пакет для экспертизы. - С какими документами мы все это сдадим? Что напишем? Шли случайно по подъезду и обнаружили? А, Тошкин?

- А знаешь, - раздумчиво сказал Дмитрий Савельевич, - давай-ка скажем мы ей, что пока ничем помочь не сможем. Не в наших силах. Пусть хоть полдня дома посидит. Не мельтешит перед глазами.

- Согласен, - сказал Гребенщиков, - если она ещё раз появится у меня в гостинице с таким вызывающим лицом, то я её просто убью. Пусть отдохнет.

Тошкин и Гребенщиков понимающе переглянулись. Приговор Чаплинскому был подписан и обжалованию не подлежал. Да и если по чести и совести, то объективно, исходя из фактов, - все пути действительно вели в Рим, то есть в Тель-Авив. Нужно было только раздобыть доказательства. В крайнем случае их можно было даже просто организовать!..

- Я просто чувствую, что это он, - сказал Коля, садясь в машину.

- Мне тоже так кажется - согласился Тошкин.

Сговор, а точнее совместная акция прокуратуры и службы безопасности происходил под девизом: "кто тронет наших женщин, тот от них и погибнет", но ни Дмитрий Савельевич, ни Николай Иванович почему-то не хотели об этом думать.

- Надо все подробно обсудить. Эта бомба свидетельствует, что мы - на верном пути, заявил Гребенщиков.

Тошкин так не считал, совершенно другая вполне логичная версия Надиных приключений ясно прорисовывалась в его сознании. Но как иначе раскурить этих безопасников на информацию? Надо подыгрывать... Обязательно - надо подыгрывать.

- Давай поговорим где-нибудь на нейтральной территории. Без лишних ушей, - предложил Тошкин.

- И поедим заодно, - радостно согласился Гребенщиков.

Несмотря на то, что все приличное городское общество со страшной силой осваивало вновь открывшийся ресторан "Анкор", названный так в честь Петра Тодоровского и французского слова "еще", слуги порядка предпочитали уединенный кабачок на выезде из города. Если бы Мюллер дожил до наших дней, то непременно снабдил бы все столики и официантов небольшими подслушивающими устройствами. Но ... отсутствие учета и контроля в одной отдельно взятой стране всегда приводило к разгулу преступности.