Флинкс на распутье - Алан Фостер

— А кто получит от этого максимальную прибыль?

Клэрити озадаченно заморгала:

— Ты имеешь в виду не тех, кто покупает наши продукты?

— Да. Я имею в виду концерн или корпорацию, которая погреет руки на мировой кухне ДНК.

— Никакие концерны и корпорации отношения к нам не имеют, — улыбнулась Клэрити. «Колдстрайп» — фирма независимая, Эйми — полноправный директор. Максим, Дерек, я, остальные — мы все вместе и есть «Колдстрайп». Каждый имеет долю. Неужели ты думаешь, что нашлись бы желающие честно вкалывать тут за одну зарплату? Мы же себе не враги, в конце концов. Нет, Флинкс, тут собрались партнеры и единомышленники. Вот почему без меня так застопорилась работа.

Клэрити положила руку на плечо Флинкса, не занятое Пип. У девушки были красивые длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. Ладонь показалась ему раскаленной, но он не стряхнул ее.

— А ты предупредила Вандерворт о том, что похитители могут еще что-нибудь устроить?

— Она уже приняла меры. Если б мы имели дело с промышленным шпионажем, было бы проще. Экофанатики не признают никаких правил, кроме их собственных. Даже когда они меня не допрашивали, все равно трещали без умолку. Как я понимаю, промывали мозги. Их программа, если можно так назвать набор высокопарных лозунгов, сводится к одному: сохранить в девственной чистоте все известные Содружеству миры. Причем добиваться этого они готовы любыми средствами.

— Иной в своем стремлении к чистоте не колеблясь изваляется в грязи, — пробормотал Флинкс.

— Тупиковый путь, — кивнула Клэрити. — Неважно, что движет вперед науку, — жажда знаний или наживы. В любом случае мы имеем прогресс. Когда наука замирает на месте, цивилизация хиреет. Ни на одной планете ты не увидишь пресловутой экологической чистоты. Всегда найдутся нечистые на руку типы, готовые уничтожить целый вид, лишь бы набить свой кошелек. Но мы — не такие. Наша фирма получила благословение Церкви. Мы не наносим ущерб природе, мы тщательно изучаем ее и вступаем с ней в симбиоз. Но нас легко раздавить, потому что мы малы и еще только развиваемся. Обрати внимание, здесь не ставятся опыты над существами, способными на чувства, даже на самые примитивные. Мы работаем с грибками и слизистой плесенью — простейшими организмами. И у нас есть реальный шанс добиться от них пользы для всей цивилизации. — Она помрачнела. — Некоторые наверняка бы предпочли, чтобы планета оставалась неприкосновенной. Безвестный негостеприимный мир с суровым климатом и темными безлюдными пещерами… Помнишь притчу о дереве, упавшем в лесу? Если б не оказался поблизости тот, кто услышал треск, как знать, был ли треск на самом деле? Если бы не мы, кто бы узнал, что в Галактике существует эта прекрасная и многообещающая планета? Тем, кто меня похитил, хочется, чтобы красота оставалась за семью печатями, недоступная глазу челанксийца. Я не понимаю такой идеологии. Наша работа никому и ничему не приносит вреда. Организмы, которые мы видоизменяем, живут и здравствуют в своем новом обличье.

Клэрити печально вздохнула:

— Эти фанатики решили сорвать все наши проекты. Заморозить всю работу по генной инженерии и родственным дисциплинам. Существует примерно с полдюжины отраслей, которые они бы запретили не задумываясь. Может, лучше запретить саму эволюцию? Шутки шутками, но если они выкурят отсюда нашу компанию, то и остальные продержатся недолго. Частные экспедиции быстро свернут свою деятельность.

— А почему вы не обратитесь за защитой к мироблюстительным силам?

Она рассмеялась:

— Наша колония такая крошечная, что до сих пор не имеет официального статуса. Здесь пока слишком мало народу и предприятий, чтобы можно было требовать от властей столь серьезных хлопот. Всему свое время. Наша фирма расширяется, причем бешеными темпами. Кроме того, мы стараемся привлечь другие фирмы, кроме конкурентов, разумеется. Ну и, понятное дело, вкладываем деньги в рекламу. Но пока мы не прославились, можем полагаться только на себя.

Клэрити кивнула:

— Если фанатики добьются эвакуации «Колдстрайпа», планета снова превратится в необитаемый космический булыжник. Не будет ни «вердидиона», ни «лакомых кубиков», ни грибков-токсинофагов. Поплавки снова одичают, а их численность значительно сократится, ведь они лишатся гарантированного обеспечения пищей.

Ее голос звучал печально и в то же время твердо:

— Пока изучена лишь малая часть пещер. Это ведь адский труд. На Тоннеле бесполезны аэрофотосъемка и спутники, так как нас интересует только ее подземная часть. Тоннель, Флинкс, — это настоящая пещера Аладдина, только набитая доверху не золотом, а разными формами жизни. Ее драгоценные камни — это живые существа, которые ждут своего часа. И мы никак не можем позволить, чтобы кучка безумцев отняла у нас такое сокровище.

— Но ведь им удалось сюда проникнуть. Они могут попытаться еще раз.

— Мы их встретим! — пылко обещала Клэрити. — Слышал, что сказала Эйми? Охрана смотрит в оба. На этот раз никто не проскользнет через ее детекторы и барьеры. Весь багаж будет подвергаться тройному досмотру, каждый прибывший — трижды просвечиваться сканером. А поскольку теперь ни для кого не секрет, что со мной случилось, коллеги присмотрят друг за другом. И если кто-то из них спутался с фанатиками, он не сможет незамеченным даже в туалет сходить. Я хочу, Флинкс, чтобы ты понял, чем мы тут занимаемся. Дело не только в заработке. Каждую неделю мы совершаем важное открытие, которое обогатит кладезь челанксийских знаний. И не только в экологии или геологии, но и в других науках. Длинный Тоннель — уникум, во всем Содружестве не найдешь другой такой планеты. Взять хотя бы фотоморфов. Таксономисты ломают головы, к какому классу их отнести. Или, может быть, основать новый класс организмов? И все это ужасно интересно. Живая природа тут принимает поистине невообразимые формы. Уже одно это — веская причина бороться за существование станции. Наши транксы готовы приступить к экспериментам с пожирателями сульфидов. По их мнению, этих токсинофагов можно с помощью генной инженерии приспособить для восстановления экзоскелета. Хитин не поддается регенерации, но пожиратели ядов выделяют его как побочный продукт своей жизнедеятельности. Транксу надо лишь поселить их в ране и подождать, когда она зарастет. Понимаешь, насколько это важно для инсектоидов, которые дорожат своим хитином, как мы — зеницей ока? А доходы поделим поровну. Разве не стоит сражаться ради этого?

— Трудно сказать, — потупился Флинкс. — Я еще слишком молод, чтобы обсуждать серьезные этические проблемы.