Флинкс на распутье - Алан Фостер

— Вам виднее. Что ж, раз вы у меня в гостях, можете собственными глазами увидеть, на каких принципах строится наша работа. Или вы и так все знаете? — Вандерворт посмотрела на Клэрити. — Ты уже много успела ему рассказать?

— Все, что не засекречено. Он мне жизнь спас. А может, и тебе — кто знает? Я не могла сказать, что все остальное его не касается.

— Никак не дождусь от тебя подробностей, — усмехнулась Вандерворт и повернулась к Флинксу. — Кстати, мое имя Алинасмолия Вандерворт, но все зовут меня просто Эйми. Или Момма. Я — руководитель проекта «Колдстрайп».

— Я в курсе.

Флинкс ответил ей крепким рукопожатием.

— Так уж получилось, что все мы теперь — ваши должники. Ведь вы вернули нам Клэрити. Кстати, а вы, случаем, не страдаете клаустрофобией? У нас есть таблетки — помогают, если болезнь не запускать.

— У меня все в порядке. Да к тому же здесь гораздо просторнее, чем я ожидал.

Казалось, Вандерворт довольна ответом. Она снова опустилась в рабочее кресло, предложив посетителям стулья.

— И кто же это был? — спросила она у Клэрити.

Пока Клэрити излагала свою историю, Флинкс пытался изобразить полное равнодушие. Начальница слушала рассказ Клэрити не шевелясь, даже забыла про свою сигарету. Наконец Вандерворт откинулась на спинку кресла и фыркнула:

— Вполне возможно, что это какая-нибудь радикальная группировка — в Содружестве их десятки. У нас тут тоже водятся экстремисты, но они ограничиваются нудными речами, которые никто не слушает. В худшем случае занимают эфирное время между новостями и развлекательными программами.

У Вандерворт была особая отрывистая манера говорить, которая прекрасно сочеталась с привычкой перебрасывать взгляд с одного собеседника на другого.

— Молодой человек, мы вам действительно весьма обязаны. Вы ведь уже осведомлены о том, что Клэрити просто незаменима.

— Она мне говорила… несколько раз.

Вандерворт рассмеялась. У нее был довольно резкий смех, но вполне женственный.

— Да уж, застенчивостью наша Клэрити не страдает. Но если учесть все ее достижения, то и впрямь получается, что она молодец. Кто бы ни совершил этот чудовищный акт насилия, он наверняка прекрасно изучил здешнюю обстановку. Потеря такого сотрудника, как Клэрити, для нас — катастрофа. Так что, детка, мы извлечем урок из происшедшего и больше глаз с тебя не спустим.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Похоже, Эйми, вы повсюду расставили прочные заслоны.

— А как же иначе? — Вандерворт подумала несколько секунд: — Скажи, а как тебе идея насчет телохранителя? И чтобы дежурил круглосуточно?

— Он у меня уже есть. — Клэрити погладила Поскребыша, уютно расположившегося под ее косичкой.

Вандерворт еще раз фыркнула и повернулась к Флинксу:

— Клэрити уже рассказала, чем мы здесь занимаемся?

— Вы работаете с пластичными местными формами жизни, добиваетесь от них потомства с запрограммированными качествами.

Вандерворт кивнула:

— В генетическом отношении Длинный Тоннель — это кладезь, причем некоторое пещеры как будто созданы специально для нас. Мы здесь обосновались не так уж давно. Едва приступили к классификации, не говоря уже о селекционной работе, выведении новых видов и генной инженерии. Но и за этот недолгий срок нам удалось разработать несколько ценных продуктов.

— Клэрити обмолвилась о «вердидионе».

— Пока это самый крупный успех, но не единственный.

Вандерворт повернулась, выдвинула ящик из металлического стеллажа. Помещение наполнилось целой гаммой ароматов. Затем она поставила на стол неглубокую вазу из синеватого металлизированного стекла, до краев наполненную мармеладом: красным, желтым, фиолетовым. Все конфеты были матовыми, без малейшего блеска. Вандерворт пододвинула вазу к гостям.

— Угощайтесь.

Флинкс с опаской посмотрел на мармелад.

— Да не бойтесь вы!

Вандерворт выбрала фиолетовый кубик, бросила себе в рот и энергично разжевала. Клэрити угостилась розовым.

— А теперь ты, Флинкс. Объедение, вот увидишь!

Разумеется, Флинкс не мог сидеть и брезгливо морщиться, когда рядом две женщины самозабвенно жевали диковинный мармелад. Он выбрал ярко-желтую конфету и осторожно поднес ко рту, ожидая вкус лимона или крыжовника, но рецепторы выдали ему целый сонм восхитительных ощущений. Другим сюрпризом для него стала упругость мармелада. Он был потверже, чем желатин, а по консистенции приближался к каучуку, но сразу таял на языке. Великолепное послевкусие сохранялось долго.

Флинкс потянулся за зеленым кубиком, затем за фиолетовым. И каждый раз букет вкусовых ощущений поражал неповторимостью и изысканностью. Юноша заметил вдруг, что жует уже четвертую конфету. Что если он уничтожает какой-нибудь сверхценный продукт? Правда, Вандерворт не убирала вазу. Наоборот, она, похоже, с удовольствием следила за тем, как гость поглощает лакомство.

— Ну и как вам угощение, молодой человек? Когда людям надоест тратить деньги на всякие электронные игрушки, на машины, облегчающие труд, и на произведения искусства, что им останется? Разве что поискать чего-нибудь вкусненького. И неизведанные вкусовые ощущения окажутся товаром не менее ценным, чем какой-нибудь трехмерный боевик или захватывающее симиспиновое приключение.

— Из чего это сделано? — доев пятую конфету, спросил Флинкс.

Вандерворт, похоже, с нетерпением дожидалась этого вопроса:

— Из псевдоплазмодия. Это такой слизняк…

Флинкс тотчас перестал облизывать пальцы. Вандерворт расплылась в улыбке:

— Слизистая плесень, молодой человек.

Флинкса затошнило.

— Псевдоплазмодий — существо наподобие амебы. Удивительные, однако, эти слизистые организмы. Если несколько псевдоплазмодиев соединить, то они будут вести себя как один организм, а если разделить и как следует встряхнуть, например в воде, они превосходно выживут порознь. — Она указала на полупустую вазочку. — Мы еще не решили, как назвать этот продукт. Впрочем, реклама и сбыт не входят в круг моих обязанностей. В специальном отделе наверняка придумают эффектное название, что-нибудь вроде «Лакомых кубиков». «Лакомые кубики из сладких лабазов» Длинного Тоннеля. Покупатель любит такие милые пошлости. — Вандерворт произнесла эти слова чуть ли не со злостью. — Никто не возьмет конфету в рот, если назвать ее «слизистой плесенью».

— Как я догадываюсь, затраты тут небольшие, — пробормотал Флинкс.

— В точку! Ведь это же сапрофаг, он существует за счет разложения органического вещества. Некоторые сапробы — великие упрямцы, этот же, — кивнула Вандерворт на вазу, — легко поддается нашему воздействию. И великолепно себя чувствует, питаясь всякой дрянью. Немного мусора и сырости — и мы получаем качественный пищевой продукт, приятный на вкус и достаточно аппетитный с виду, да еще и полезный для здоровья.