Женщина в черном 2. Ангел смерти - Мартин Уэйтс

– Как у Дженет Хамфри ребенок помирал…

Дети тихо заскулили от ужаса. Ева и сама была бы рада им последовать, да не могла себе позволить. Кому-то приходилось сохранять спокойствие и ясность мысли, чтобы думать за остальных. Искать и найти путь к спасению.

«Концентрируйся, – принуждала она себя, – не слушай, концентрируйся… стоп».

– Джейкоб, – вспомнила внезапно вслух. – Джейкоб выжил. Единственный. Слепой. Что он там говорил? Что выжил, потому что не мог ее увидеть? Вот оно!

Обвела круг быстрым взглядом:

– Всем закрыть глаза. Слышите? Закройте глаза!

– В воскресенье помер, в понедельник встал…

– Закройте глаза! – закричала Ева. – Немедленно!

Они послушались – все, даже Джин. Конечно, повинуясь Еве, директриса ощущала себя круглой идиоткой, но что-то заставило ее поверить: лучше сделать, как сказано. «Массовая истерия, – крутилось в ее сознании, – стыдно следовать воле толпы»… – Однако глаз Джин не открывала.

– Мэм, – пролепетал голосок, в котором директриса узнала Фрейзера, – мне так страшно, мэм…

Ответить Джин не успела – снова вмешалась Ева:

– Ничего страшного, Фрейзер. Ты помолись. Вот вспомни молитву, которую на ночь читаешь, хорошо?

– Не подпускайте ее ко мне, пожалуйста. – Джеймс заплакал навзрыд.

Джин вновь открыла рот, надеясь сказать что-то твердое и разумное, способное как-то снизить накал ситуации – и опять не нашла слов.

– Давайте все хором, – призвала Ева. – Все вместе, ну?

– Четыре угла…

– А кто помрет теперь? Наверно, это ТЫ!

– Начали, – настаивала Ева, – давайте. Четыре угла у кровати моей…

– И четверо ангелов встали вкруг ней, – неуверенно подтянулись дети.

– Как у Дженет Хамфри ребенок помирал…

– Громче, – приказала Ева.

– Один – чтоб молиться, другой, чтоб спасти…

– В воскресенье помер, в понедельник встал…

– А двое – чтоб душу в рай унести!

– А кто помрет теперь? Наверно, это ТЫ!

Снова зависло молчание. Никто не отпускал рук, никто не открывал глаз. Слышно было лишь, как дождь стучит по крыше да как громыхают корзины с пиротехникой снаружи.

Джин старалась не слушать. Сконцентрироваться на ритме собственного дыхания. Тьма и дыхание. Вот так, правильно, вот что поможет ей пережить творящееся тут. Тьма и дыхание.

А потом она услышала шаги. Медленные, легкие, уверенные шаги.

– Не отпускай руку, Эдвард.

Голос Евы. «Должно быть, – подумала Джин, – мальчик попытался вытянуть ладошку из ее руки и потихоньку ускользнуть». Однако, судя по бешеной силе в голосе Евы, ничего подобного она позволять Эдварду не собиралась.

Шаги приближались.

Тьма и дыхание, тьма и дыхание – Джин прикрыла и без того сомкнутые веки еще плотнее.

– Не смотрите, – говорила Ева, – главное – никому не открывать глаза…

Джин услышала, как кто-то легким шагом обошел вокруг стиснувшей руки друг друга группы.

Ей безумно захотелось открыть глаза и посмотреть, кто же это. Скорее всего, вернулся хмурый сержант, и сейчас он скажет что-то, что заставит их всех ощутить вопиющую нелепость собственных действий, а ее лично – почувствовать себя дурой, ввязавшейся в чужую глупость.

– Это смехотворно, – сказала Джин громко.

– Джин, – в голосе Евы прозвучало тревожное предупреждение.

Кто-то снова и снова обходил круг. Еще, еще и еще.

– Нет. Простите, но – нет. Это переходит все границы.

– Джин, нет! Прошу вас, не надо! – Ева чуть не плакала от отчаяния.

Шаги затихли.

– Полное безумие, – бросила Джин.

Открыла глаза.

И стоявшая прямо напротив нее женщина в черном, с белым, точно мел, мертвым лицом дико закричала.

Пандемоний

Джин отшатнулась в ужасе, оступилась, повалилась навзничь и тоже завопила, перекрывая даже крик Дженет Хамфри. Падая, она натолкнулась на Еву – та потеряла равновесие, падая, ударилась головой о край металлического стула и замерла на полу.

– Ева! – вскрикнул Гарри.

Бросился к ней, приподнял, стараясь привести в чувство, однако тело молодой женщины лишь безвольно обвисало в его руках, она не шевелилась, не открывала глаз.

Дети заорали – и пустились врассыпную, силясь забиться в каждый более или менее укромный уголок полутемной комнаты.

Гарри осмотрелся – Дженет вроде бы исчезла, однако факт ее отсутствия никого особенно не успокоил.

Джеймс свернулся в комок, прикрывая голову руками, – сквозь его судорожные всхлипы снова и снова раздавались одни и те же слова:

– Пожалуйста, не надо меня наказывать! Пожалуйста, не надо меня наказывать!

Гарри увидел Эдварда. Тот стоял прямо и совершенно спокойно посреди царящего вокруг него хаоса – точь-в-точь живое сердце урагана. Вот он поднял к уху мистера Панча, прислушался, кивнул – и, сорвавшись с места, кинулся к приставной лестнице.

– Эдвард, погоди!

Мальчик не отреагировал.

Гарри взглянул на Еву – она дышала, но была без сознания. Нет, прямо сейчас он ничем не мог ей помочь.

– Джин, – обернулся к директрисе, – присмотрите за детьми. Никуда их от себя не отпускайте.

Джин будто слуха лишилась – сидела в углу и смотрела в пустоту расширенными невидящими глазами.

– Джин! – повторил Гарри резко и настойчиво. – Дети! Вы понимаете?

Она молча склонила голову.

Гарри осторожно опустил на пол бесчувственную Еву и последовал за Эдвардом.

Вверх по лестнице. Наружу. В ночь.

Тень ребенка

Эдвард бежал по призрачному аэродрому так быстро, как его только ноги несли. Над ним нависали фальшивые самолеты, черные хищные птичьи силуэты выделялись на фоне темно-серого, тяжелого от штормовых туч ночного неба. Брезентовые полотнища, мокрые от дождя, развевались на ветру и шлепали по деревянным каркасам, подобно гигантским перепончатым крыльям. Тени огромных фантастических воронов, казалось, преследовали его всюду, куда бы он ни бежал.

Вокруг загорались и пылали полные растопки большие корзины, раз за разом освещая ночь и обдавая его жаром пламени; краткие и яростные вспышки слепящего света в ночи, точно десятки взрывающихся маленьких солнц. А дождь все лил и лил – непрестанный и могучий, будто библейский Всемирный потоп.

– Эдвард!

Гарри откинул крышку люка и выбрался наверх. Встал во весь рост, осмотрелся – никаких признаков мальчишки, совершенно затерявшегося между самолетами. Гарри побежал, пытаясь его найти.

Рядом вспыхнула корзина с растопкой, но Гарри, вместо того чтоб прикрыть глаза от яркой вспышки, использовал ее короткий и яркий свет, чтобы получше оценить обстановку.

Там, впереди, на фоне каркаса одного из самолетов, вырисовывалась детская фигурка. Вот она мелькнула, вот исчезла из виду…