Записки Александра Михайловича Тургенева. 1772 - 1863. - Александр Тургенев

Я не упомянул о финляндском генерал-губернаторе, кн. Меншикове, потому он в состоянии написать сам дельное так, как между министров Блудов.

У нас три фельдмаршала: граф Витгенштейн, граф Сакен, князь-граф Паскевич Эриванский - Забалканский и Варшавский,—и все трое грамоты не знают.

 (1834 г ).

XLIX

Молодой двор и ближние люди Екатерины II. — Великая княгиня Наталия Алексеевна.—Граф Андрей Кир. Разумовский.—Ник. Ив. Салтыков.—Великие князья Александр и Константин Павловичи.—Актер Федор Григорьевич Волков.—А.В. Храповицкий.—Безбородко.— Князь А. А. Вяземский и его повытчики: Васильев, Алексеев, Трощинский и Хвостов.—Граф Брюс и Никита Иванович Рылеев.

Известно, что мать (Екатерина II) не любила сына, сын не был расположен к матери,—событие противу закона природы. Сколь бы в детях недостатки ощутительны, погрешности значительны ни были, родители всегда готовы скрыть их, готовы с пожертвованием собственных выгод и уважения обратить на себя все неприятности, неудобства, всю неловкость и погрешности, чтобы отклонить худыя последствия от произведенных ими на свет. Мне скажут: были и есть примеры таким событиям, что родители не могли терпеть детей, а дети—родителей. Достойно сожаления, что должно в том согласиться и допустить изъятие в законн самой природы. Скорее это случиться может между отца и сына; сомнение, часто происходящее без всякаго основания и доказательства, может родить в отце недоброжелательство к тому, в ком он должен видеть перваго, лучшаго себе друга, видеть самого себя. Но как предполагать возможность нерасположения в матери к рожденному ею? Сомнению здесь нет места.

Екатерина считала тот день потерянным в жизни своей, когда она была обязана, по этикету   двора или по каким-либо иным  обстоятельствам, видеть своего сына.   Царедворцы  в это время старались, под разными предлогами,  уклоняться, не быть присутствующими  соглядатаями  неприятной  и  затруднительной для самих себя сцены. Они не умели определить пределов  уважению,  которыми были  обязаны наследнику трона. Искренняя преданность и достодолжное почтение, ему оказанныя, могли произвесть у императрицы неприятныя для них последствия. Вынужденная  покорность, холодная   и  натянутая   учтивость уверяли царедворцев в припамятовании в свое время от наследника,   будущаго их повелителя. Деловые люди, кабинет-министры и пр. отлагали до другаго дня доклады; комнатные   люди,   ежеминутно   государыню   окружавшие, ожидали изъявления со стороны ея неудовольствия,   видев в ней худое расположение нрава (Об этом нерасположении Екатерины к в кн. Павлу Петровичу с малых еще лет его собрано много фактов в книге Д. Ф. Кобеко: ,Великий князь Павел Петрович".         Ред.).

Императрица упрекала (себя) в совести своей, что она заняла по праву принадлежавшей ея сыну трон; известно, что, при восшествии своем на царство, в манифесте было объявлено (?), что она будет править государством до совершеннолетия наследника; до 1796 года Павлу совершились три совершеннолетия  и рожденныя от него дети достигли совершеннолетия и были уже двое женаты; однако-же она и не помышляла о возвращении ему принадлежащего  наследия.   Павел,   при восшествии своем на царство,   повелел манифест Екатерины   о восшествии  ея   на трон, в котором были изложены подробно все поступки Петра III,   вырезать   из всех актов  и законных книг, отобрать у кого печатные или письменные находились и истребить. Екатерина пренебрегала и привыкла презирать мнение всех и каждаго; но не могло того быть, чтобы она могла подавить чувство внутреннее, обличающее всякую несправедливость.

L.

Расчеты выгод, связей, гордости, богатства—и в частном быту гражданской жизни все подчинили себе во власть! А у сильных на земле другаго понятия не существует,—все чувства души подавлены славолюбием. Сии правила сильных мира сего суть причиною, что они соединяли в XVIII веке детей своих, не обращая ни малейшаго внимания на взаимную склонность и влечение соединяемых неразрывными узами брака на всю их жизнь! Мы видим большею частию прелестную, добродетельную девицу, по разсчетам отданную в супруги человеку ей немилому. Такова была в XVIII в. участь девиц, дочерей больших и малых властителей на земном шаре, их вельмож и богатых людей. Любовь, искренняя дружба могут существовать между людьми равнаго состояния относительно их происхождения и достояния. Но что за ермолафия! Я хотел говорить, что знаю по преданиям о великой княгине Наталье Алексеевне, первой супруге в. кн. Павла Петровича, и вздумал умничать. Мое-ли это дело? Скажем, что знаем.

Великая княгиня Наталья Алексеевна, рожденная принцесса дома князей Дармштадтских, привезена, по назначению и приказанию великой Екатерины, в Петербург. Екатерине не только князек дармштадтский, да король Фридрих II, герой и философ, был всегда покорный и готовый слуга к исполнению велений ея величества,—тогда было не наше (1834 г.) время! Кто знал, т. е. видал хотя издалека Павла Петровича, для того весьма будет понятно и вероятно, что принцесса Наталья Алексеевна едва-ли могла сочетаться с ним в брак по любви.

Наталья Алексеевна была хитрая, тонкаго, проницательнаго ума, вспыльчиваго, настойчиваго нрава женщина.

Неожиданное назначение камергера, графа Андрея Кирилловича Разумовскаго послом в Лондон, было для всех деловых и бездельных царедворцев неразрешимою задачею.

Екатерина  проникла  зарождавшуюся благосклонность великой княгини к А. Е. Разумовскому и отправила его послом в Англию (Об этом эпизоде в хронике фамилий Разумовских смотри подробности в известном сочинении П. А. Васильчикова: „Семейство Разумовских".        Ред.)

Между тем, великая княгиня заболела и здравие ея высочества вообще приметно начало слабить. Велики князь Павел Петрович был страстно влюблен в супругу свою. Когда последовала кончина великой княгини, Екатерина ту-же минуту приказала принесть к ней шкатулку вел. княгини, в которой хранились письма, и запечатала ее.

Скорбь вел. князя о потере супруги всех заставила страшиться собственно за его здоровье; все средства и попытки развлечь вел. князя были тщетны. Он был погружен в мрачное уныние духом. Екатерина решилась излечить сына, открыла шкатулку, вынула переписку вел. княгини и отдала ее великому князю. Открытие это произвело в вел. князе, что производит кризис в горячке. Он вспыхнул как порох,—взрыв произвел над ним благотворное действие, не причинив никому вреда.

Разумовский во все время царствования Екатерины пользовался милостями и доверенностию ея величества.

Кончина государыни застала Разумовскаго послом в Bене; на место его был немедленно назначен другой, если не ошибаюсь, Штакельберг, но гр. А. К. Разумовский не возвращался в Россию, в продолжение всего царствования императора Павла,—и благоразумно сделал.

LI.

Николай Иванович Салтыков, пристав у великих князей Александра и Константина, детей Павла, внуков Екатерины, малый ростом, сухой как мумия, ханжа, суеверный и хитрый как змий, прельстивший прародительницу Еву, был всегда употребляем Екатериною как посредник, переносчик, передатель ея воли, повелений—Павлу, и вместе был искуснейшим приспособителем того, чтобы мать и сын имели друг с другом как можно реже свидания. Салтыков находился между двух огней, но ни тот, ни другой не жгли его. Он был любим Екатериною и имел ея доверенность; его любил Павел, слушал его советы и следовал им. Салтыков был хитрое создание, тонкаго, пронырливаго ума, со скаредною, гнусною наружностию.

Когда Павел, по свидании с матерью, уезжал в резиденции свои, Павловское или Гатчино, императрица всегда говаривала: „ну, слава Богу, гора свалила с плеч!"

Это я знаю от комнатных ближних людей, при ней всегда находившихся.

Известно всем, что императрица не дозволяла Павлу ни одного из детей своих иметь при себе......

Павел и супруга его, Мария Феодоровна, в отношении к детям своим находились в таком же состоянии, как садовник к ананасу.

С большим принуждением, да и то весьма редко, в течении года два—три раза, дозволяла Екатерина внучатам своим, детям Павла, ехать к родителям повидаться. Назначала часы времени сколько им дозволяла провесть в Павловске или Гатчине. У родителей хитрая лисица, Салтыков, сопровождавший всюду великих князей, как тень, был строгий и вернейший исполнитель велений императрицы; не дозволял великим князьям минуты оставаться долее назначеннаго бабушкою времени на посещение; не дозволял видеться и беседовать князьям с родителями, как детям, но, по этикету двора, в парадных комнатах, в присутствии всех, составлявших двор наследника.

Родители детей, дети родителей не дозволяли себе, может быть—не смели прижать к сердцу друг друга, говорить со всею откровенностию души, по чувствам сердца, забыть на минуту ненавистный, мучительный, противуестественный устав этикета двора! Отец и мать, говоря с детьми, употребляли титул „ваше высочество"; дети отвечали тем-же, и свидание родителей с детьми было более вынужденным до уставу этикета; жеманным, холодным визитом, более походило на посещение великими князьями кого-либо из бояр, вельмож Екатерины, однако-же немного императрицею любимых и уважаемых.