Братья - Селим Ялкут

Тем временем они миновали несколько комнат, густо заполненных людьми. Дымный свет скупо выхватывал голые стены, увешанные оружием и лишь кое-где — коврами. Потолки были низкие и, вообще, дворец выглядел совсем небогато.

— Так оно и есть. — Артенак угадал мысли Франсуа. — Если бы ты побывал в Константинополе, то не признал бы этот дом за дворец. Болдуин равнодушен к роскоши.

Не успел Артенак договорить, как они оказались перед королем. Болдуин сидел на возвышении. В подножьи деревянного трона покоились резные львы. Несколько лет назад трон доставили из Рима по приказу Папы. Лодка, перевозившая груз с корабля, перевернулась, но трон остался на мелководье, и, как говорили, сам выкатился на берег Святой Земли. Событие это было признано чудесным, хоть и оспаривалось константинопольской церковью. Латинянам оно еще раз подтвердило правоту собственного учения.

Болдуин сидел неестественно прямо. Король был высок, грузен и сейчас ему было нехорошо.

— У него часто болит спина. — Успел шепнуть Артенак, и они вступили на красный ковер, который тянулся по ступеням к покоящимся на скамеечке ногам короля. Болдуин больше лежал, чем сидел. Лицо его было искажено гримасой. Полуседые волосы падали на плечи, глаза из-под набрякших век смотрели остро, а длинной нос напоминал клюв сильной птицы.

— Я тебя жду. — Голос Болдуина выражал неудовольствие.

Вместо ответа Артенак вывел Франсуа вперед. — Я задержался, чтобы привести к тебе нашего друга. Ты должен помнить его отца, который шел вместе с нами от самого Константинополя. Он был вместе с королем Готфридом и погиб, когда мы брали город. Теперь приехал сын, чтобы служить тебе.

Лицо Болдуина смягчилось. — Отпусти его руку. Он может стоять без твоей помощи. Его ноги тверже наших.

— Хорошая новость. — Болдуин обратился к Франсуа — У нас не хватает солдат. Я сумею достойно вознаградить тебя. Выбери подходящее жилье от моего имени. И приходи сюда с утра.

— Он будет жить у меня. — Сказал Артанак, как о деле решенном. — Пока длится мир, есть время, чтобы осмотреться.

— Что-то мы часто говорим о мире за последние дни. — Пробурчал король. — Мир — самое красивое слово, которое я слышу. Но всего лишь слово.

В зале было тихо. Гости почтительно прислушивались к разговору.

— С тобой. — Болдуин ткнул пальцем в Артенака, — я хотел бы сыграть в шахматы. Оставь его. Пусть развлекается. А мы займемся играми, более подходящими для нашего возраста.

Болдуин тяжело поднялся, раздраженно отмахнувшись от бросившихся на помощь придворных. — Сам, я сам. — Король был раздосадован недомоганием, руки его, несмотря на жару, были в перчатках. Осторожно ступая и прихрамывая, Болдуин обогнул трон и скрылся за дверью. Артенак поспешил следом. Франсуа остался один.

Теперь раздраженное настроение короля не мешало веселью. Стало шумно. Сверху с небольшой галереи из-под самого потолка понеслись звуки музыки. Играли на лютне и скрипке, звук которой был Франсуа знаком с детства. Мелодия была грустной, рождала вздохи, а может, у наиболее чувствительных, слезы печали по оставленной далеко родине.

Но предаться воспоминаниям Франсуа не дали. Белокожая женщина с надменным застывшим лицом, неторопливо обмахивалась веером. Она с любопытством оглядела Франсуа.

— Ты — Дюплесси? У тебя есть брат по имени Михаил?

— Есть. Но я не видел его уже несколько лет.

Дама кивнула, удовлетворенная ответом. — Если останешься в городе, тебе непременно расскажут обо мне. Я хочу опередить чужие языки. Ты знаешь, кто я? Нет? — Окружавшие дамы удивленно вздохнули. — Меня зовут Миллисента. Можешь навестить меня. Я буду рада.

Миллисента отвернулась, продолжая разговор, а Франсуа, пятясь, отошел. Впечатлений для первого дня было достаточно. Он присмотрел укромное место в нише за выступом стены. Зал был полон, люди теснились, сплетничая и обсуждая друг друга, не забывая, впрочем, обмениваться приветливыми улыбками. До Франсуа то и дело долетали обрывки разговоров.

— Человек, который в первый день представлен королю и Миллисенте, может рассчитывать на успех. — Услышал он о себе. — Если он к тому же удачлив в бою, хотя бы вполовину. — Подхватил собеседник. Франсуа видел лишь спины, тут же сменившиеся другими. Гости расхаживали по кругу.

— Вон он стоит — предмет любви и ненависти герцогини. — Произнес кто-то рядом.

Франсуа увидел крепкого чернобородого человека, одетого с замечательной роскошью. Красный плащ был стянут на шее бабочкой из чистого золота, лента, протянутая через плечо, опоясывала грудь и была расшита золотым узором. На ногах были белые сандалии с золотым ободом.

— А каков меч, — с насмешкой продолжал голос. — Он достает им мясо из зубов.

Оба собеседника рассмеялись. — Венецианцы везут посуду с меньшими предосторожностями. Слуги втащили его прямо в зал. Сколько было шума.

— Еще бы. Испачкать такие замечательные туфли. Он держит парикмахера и обливается розовой водой. А пыл тратит на мальчиков, как турок.

— Вот-вот. Все они воняют маслом, уксусом и луком.

— Этот павлин лезет из кожи вон, чтобы понравиться Миллисенте.

— Она тычет булавками в служанок, когда слышит его имя.

— Все равно. Они что-то затевают. Епископ ездил в Константинополь, а потом говорил с Болдуином. Уверен, они подбивают его на войну…

Голоса исчезли, и Франсуа облегченно вздохнул. Беспокоила мысль, что он может сойти за шпиона. Он вспомнил предупреждение Артенака, только держась в стороне, можно не попасть в сети интриг. Усталость, накопившаяся за день, стала сказываться, и Франсуа даже задремал, стоя, убаюканный музыкой и шумом. Когда он открыл глаза, то увидел Болдуина, который, тяжело, боком, ступенька за ступенькой, спускался в зал. От помощи услужливых рук король отказался. Появился и Артенак. Гости задвигались, отправляясь в соседнюю комнату, где были накрыты столы.

— Ты можешь остаться. — Предложил Артенак. — Мне дадут провожатого. А здесь не разойдутся до утра. Король собирается к себе, он уйдет, и начнется веселье.

— Я с тобой.

— Тогда не будем терять время. — Артенак был доволен. — Но тебе нужно показываться почаще. Здесь самое живое место в городе. Королева давно умерла. А женщина диктует порядок в доме. Потому король приглашает Миллисенту разделить с ним обязанности хозяйки. С нашими людьми непросто справиться. Но она это умеет.

Они шли, полагаясь на свет редких факелов и сияние луны.

— Кто этот господин? — Франсуа описал чернобородого.

— Этот… — В голосе Артенака послышались пренебрежительные нотки. — Посол Византии. Другого такого не найти. Настоящий павлин.

— А почему его имя связывают с Миллисентой? Я представился ей.

— Когда ты успел? — Удивился Артенак.

— Она подозвала. И спрашивала о брате Михаиле. А потом я случайно услыхал… — и Франсуа пересказал подслушанный разговор.

— Она знакома с Михаилом… — Задумался Артенак — Эта женщина постоянно удивляет меня. Ее муж Жоффруа был непримиримым врагом Константинополя. Но угодил в плен к эмиру Дамаска. Она приехала, когда он уже был там. Одно время она враждовала с этим послом и за себя, и за своего мужа. Но недавно посол получил новые указания своего императора. Тот хочет втравить нас в войну с Дамаском. И теперь они заодно с Миллисентой. Она требует идти на Дамаск, освобождать своего мужа, а Константинополь готов терпеть Жоффруа, лишь бы наши окоротили ненавистного эмира. Миллисента и посол стали неразлучной парочкой и вдвоем наседают на Болдуина, требуя войны.

— А Болдуин?

— Ему трудно. Мы здесь одни, любая ошибка смертельно опасно, как и бездеятельность. Король нуждается в собеседнике, чтобы порассуждать вслух. Впрочем, он играет в шахматы не только со мной.

— А что думаешь ты?

— Нам нечего таскать для других каштаны из огня. Даже, если мы победим, то ослабеем после этой победы не намного меньше, чем от поражения. Болдуину не слишком везет. Ты видел его перчатки? Под ними следы ожогов. Он уже пытался одолеть их, а кончил тем, что сам угодил в плен. Мусульмане подожгли траву, и вытащили его — обгорелого. Он не любит об этом говорить. Все делают вид, что он сбежал. Знаешь, короли тщеславны, как дети. На самом деле они взяли его тогда, эмир велел лечить ожоги и выпустил из тюрьмы почти без выкупа. Болдуин помнит это, слава Богу, он не часто повторяет ошибки. Он запретил Жоффруа воевать с эмиром. У них были споры на границе, которые следовало решить мирно. Но Жоффруа нарушил приказ и попался. Пусть теперь посидит, пока не образумится.

— Значит, Миллисента и посол требуют войны.

— Вот именно. Миллисента знает, как влиять на мужчин. Болдуин одинок и нуждается в женщине. Ты видел ее фрейлин. Они иногда задерживаются в королевских покоях до утра. Но на этот раз у Болдуина хватит твердости. Я надеюсь. Сегодня он вспомнил, как во время Иерусалимского похода отколол часть войска и увел под Эдессу. Тогда его подбила первая жена, англичанка. И он сказал, что с тех пор зарекся слушать женские советы. Наш первый король Готфрид, когда умирал, взял с него клятву, что он будет блюсти государственный интерес, презирая любые соблазны. Нужно отдать должное Болдуину, в его лице мы имеем мудрого короля.