Хитник - Михаил Бабкин

Третья маго-система, гибридная и наиболее перспективная, сочетала плюсы двух остальных, но имела существенный недостаток – иногда «зависала», то есть могла подвести маго-пользователя в самый неподходящий момент. Например, во время военных действий, где каждая секунда на счету. Или при банковских операциях – а ну как отключится во время перевода денег со счёта на счёт, и ищи-свищи после этого те денежки… Сырая, короче говоря, система оказалась, малость недоработанная.

Парис долго не мог решить, какой маго-системе отдать предпочтение: все они были хороши, каждая по-своему, все достаточно защищены от взлома – не от Париса, но от хаков меньшей квалификации. Первая, например, вполне подходила для бытовых нужд, вторая – для государственно-административных целей, а третьей вообще цены не было б, кабы не её регулярные «зависания».

Видя сомнения хака, разработчицы Гера и Афина кинулись горячо уговаривать Париса, обещая ему за конкретный выбор конкретные блага: от Геры – приличные деньги на анонимном счету и продвижение во властные структуры, а от Афины – секретные методики ведения боя в астрале плюс неслабые проценты от продаж лицензионных копий… Прессовать начали, на всю катушку! Понятное дело, имперский заказ, большие дивиденды и всеобщая слава тому, чья маго-разработка пойдёт в массовое пользование.

Однако спор выиграла Афродита с её гибридной системой: она по-дружески, демонстративно угостила Париса яблоком и, мило улыбаясь, пообещала быстро отладить ту маго-систему в процессе работы. А ещё, тайком, шепнула Парису на ушко о том, что в яблоке записан менто-пароль от частной, абсолютно невзламываемой «Елены» – так назывался мощнейший информационный маго-банк спартанского царя Менелая. Банк, где можно было раздобыть любые сведения, любые магообразы и любые заклинания! Что для высококлассного мастера-хака, понятное дело, куда предпочтительнее всяческих денег и секретных боевых методик.

После Афродита назвала свою систему «эппл-магинтош», чьей эмблемой стало надкусанное Парисом яблоко, типа с намёком: будьте с людьми поласковей и они к вам потянутся! Эдакий солидный камушек в огород нахрапистых Геры и Афины, гы-гы… ну, они в своё время ей это крепко припомнили, ага.

Что касается Париса, то вскоре он, разумеется, хакнул невзламываемый банк: продублировал всю необходимую ему информацию и был таков. И никто бы ничего не заметил, кабы Парис не зарвался, не захотел покрасоваться: оставил, дурень, в маго-банке хвастливое послание царю Менелаю – мол, был здесь, всем привет с кисточкой! Очень на то царь Менелай осерчал, мда-а…

– Вот же наглый какой, – возмутился Глеб. – Это всё равно, что у раззявы чемодан на улице спереть и неспешно уйти прочь, весело заявляя встречным прохожим: «Граждане, дивитесь, а я чемоданчик у вон того лоха спёр! Экий я ловкий».

– Похоже, ты знаешь жизнь, – с уважением сказал гном. – И с чемоданными раззявами, поди, знаком? В смысле, никогда подобных глупостей прохожим не говорил, гы-гы, – Федул ткнул локтём в бок засмущавшегося парня. – Давай уж, начисляй по стаканам, знаток ты наш, – Глеб начислил по половинке, подумал и долил до краёв: за хорошую байку не грех и по полной!

– Век живи, век учись, – назидательно молвил бабай, выгребая хлебной корочкой остатки сайры из банки. – А я-то ничего подобного и слыхом не слыхивал. Не преподают у нас древнюю историю, понимаешь, за полной её ненужностью… Наши университеты всё больше по жизневредительским наукам профилируют: как унижать, как давить психологически, как пытать. Как, в конце концов, убить – тихо, без лишних телодвижений и хлопот.

– Модя, ты – социально опасный тип, – торжественно возвестил гном. – С чем тебя и поздравляю. Потому как мы тут все, гы-гы, социально опасные, – Федул потянулся было за стаканом, но тут Модест тяжело вздохнул и, пустив скупую нетрезвую слезу, сообщил такое, отчего и гном, и Глеб оторопели:

– В том-то вся беда, что я – добрый, отзывчивый и социально неопасный. За что и находился в городском парке на длительном испытании, злобу вырабатывал! Но не получилось, не выработалось… Нет, не выйдет из меня настоящего, профессионального бабая. Не люблю я всего этого, – Модест насморочно хлюпнул носом, схватил стакан и махом выпил налитое, словно пожар в себе затушил.

– Ух ты, – гном озадаченно поскрёб в бороде. – Бабай, который не хочет быть бабаем? Дожились… – и тоже, не задерживаясь, потушил в себе пожар.

– Модест, а что ж тогда ты любишь? – Глеб закусил выпитое колбасно-сырковым бутербродом. – Я безо всякого, просто интересно.

– На губной гармошке играть люблю, – стесняясь, признался бабай, – всякие народные песни. Которые красивые и жалостливые.

– Ну-ка, ну-ка, – обрадовался гном, – маэстро, изобрази чего-нибудь! Нам сейчас как раз не хватает хорошей, умной песни. Чтоб, значит, от души, по полной программе.

– Дык, запросто, – Модест, не ломаясь, достал из кармана ватника губную гармошку, большую и блестящую, явно китайского производства. Бабай продул лады, вытряс из музыкального инструмента всякие крошки-песчинки, объявил: – Народная песня нерусской группы «Квин» под названием «Ху вонтс ту лив форева», – и, поднеся гармошку ко рту, заиграл.

Играл бабай великолепно, прям таки виртуозно: Глеб не ожидал, что на подобном инструменте, пусть и ширпотребовском, можно выдать столь сложную мелодию.

Федул, пригорюнясь, чертил пальчиком по мокрому от пролитого вина столу, слушал и откровенно страдал; Глеб же обдумывал, с каких это пор песня из фильма «Горец» стала народной.

– Чего тут размышлять, – подал голос Хитник, – коли масса пиплов обожает ту песню, значит, она и есть воистину народная! Эх, хорошо ведь, стервец, выводит, заслушаться можно… Кстати, то, что рассказал Федул о хаке Парисе, вовсе не байка! Это, поверь мне, исторический, реальный факт. Только у вас, обычников, он трактуется совершенно по другому… Да и то, много ли понимали в те времена люди в маго-системах! Услышали что-то краем уха от случайного болтуна-магика да и переврали историю по-своему, по понятному.

Между прочим, одну из древних версий «Эппл-магинтоша» – упрощённую, адаптированную для простых, не магических задач – лет тридцать тому назад где-то раздобыли двое предприимчивых обычников из этой… мм… из Силиконовой Долины. Наверное, прикупили у какого беспринципного хака, обычное дело! В общем, раздобыли, заточили под ваши обычниковые нужды и пустили в производство. Даже афродитин логотип с яблоком оставили, не побоялись огласки, эхе-хе… Выходит, не только мы у вас что-то берём, но и вы у нас – тоже.

– Ну ты сравнил, – обиделся Глеб, – вы-то у нас о-го-го сколько утаскиваете! А нам от вас всего лишь какие-то древние яблочные огрызки… Неравноценный обмен, нечестный.