Тайные тропы - Виктор Дубровский

— Ты согласен нам помочь найти силу Отца-основателя?

— Да, согласен.

Как-то мягко он обошёл вопрос, откуда у него весь это хабар, и, во-вторых: ху-ху не хо-хо? Не хватало ещё одного места по расшатыванию легитимной власти Улахан Тойона. Если кто первый и узнает про инопланетные ништяки, так это будет Тыгын. Да и то, только в том случае, если будут гарантии, что мне следом не отвинтят голову. Но я решил скосить под дурачка.

— О да, уважаемый Эрчим. Как только я смогу сказать что-то конкретное, я сразу пошлю к тебе гонца. А вот эти штучки — я показал на карточки, — совсем неправильные. Некрасивые. У меня есть красивые, правильные. Я потом тебе их подарю. Эти я, пожалуй, заберу с собой, может быть, пригодятся.

— Я тебе отдам всё, что нужно тебе в поисках, — ответил Эрчим, — только найти нам силу.

— Договорились. Я скоро тронусь в путь.

Ни слова про траву аминай эм. Кажись и вправду Ичил ничего никому не рассказал. Надо бы проведать Улахан Тойона, как у него дела.

И ещё меня беспокоил вопрос, Ичил — не казачок ли засланный? Не приставлен ли он ко мне следить и доносить? Надо будет его подпоить, выспросить. Да и вообще, тут сходу не определишь, кто есть кто. Любой может работать на доброго дядю.

Мы двинулись к моим апартаментам. По дороге опять мне попалась бабца. Эта красотка всё чаще и чаще вертела передо мной бёдрами, очень характерно постреливая глазками. Более того, она начала приставать с прозрачными намёками, насчёт потереть мне спинку во время купания. Рожа у этой девки совершенно не гламурная, рябая, да вдобавок четыре жёлтых зуба выпирают из-под верхней губы. Кошмар ходячий. Но связываться с обезьянами мне было совершенно не с руки. Перед глазами был пример моего собутыльника доктора Курпатова, который жене в своей жизни не изменил ни разу. А всё из-за чего? Все из-за того, что когда-то, на заре своей туманной юности, а именно — на преддипломной практике, заслали его поработать в Институт тропической медицины. Там спирта, конечно, навалом, а борьба с алкоголизмом ещё не началась. Как выжил в этом вертепе впечатлительный интеллигент в четвёртом поколении, просто уму непостижимо. И там-то с Курпатовым произошёл какой-то случай, связанный с шимпанзе, о котором он категорически отказывался говорить. Но на психику будущего кандидата медицинских наук этот случай произвёл такое глубокое впечатление, что он дал себе зарок соблюдать чистоту помыслов, и налево не ходил никогда. Мне же сосед, однажды, в припадке откровенности, завещал с обезьянами ни в коем случае не связываться.

— С козой, — говорил он, — можно. Но с обезьяной — никогда! И вообще, случайные половые связи ни к чему хорошему не приводят, и, если ты уж пал так низко, что возжаждал козу, то, — добавил он, роняя голову на тарелку с селёдочными хвостами, — своди её, на всякий случай, к ветеринару.

Но мне и обычных женщин всегда хватало, я об этих перверсиях ни разу не задумывался, пока не заметил потуги этой девки затащить меня в кусты. Сразу вспомнил заветы доктора и немедленно решил использовать административный ресурс. Мы с Ичилом завернули к Сайнаре и я пожаловался ей на домогательства макаки. Надеюсь, девку отправят куда-нибудь подальше. Естественно, от Сайнары мы никуда не ушли. Устроили обед, плавно перетёкший в ужин, потом в вечерялки и посиделки. Разговоры всякие разговаривали, в основном о всяких странностях. Мне показалось, что документы-то господа шаманы кое-какие хватанули, только вот знаний и технологий от них и не получили. В связи с отсутствием базового образования. Конечно, можно прочитать в книжке про фазовый дискриминатор, даже можно прочитать, как его настраивать. Только вот проку от этого мало, потому что у степняков и слов-то таких нет. А Сайнара с Ичилом пытали меня, как гестапо, все вызнавая непонятные для них вещи. И как мне им объяснить на монголо-татарском языке, что такое обработка информации, когнитивный диссонанс, спутниковая связь и другие континенты? Я чуть не стал БСЭ во всех тридцати томах, адаптированной для лиц, не имеющих начального образования. Короче, получился букварь с картинками. Если в языке нет какого-то понятия, так вроде бы и явления такого нет, которое это понятие описывает, а стоит только это понятие ввести, так сразу же окажется, что всё плохо. Вроде известного случая с Дж. К. Джеромом и медицинским справочником. И вообще, я устал. Попытался бренчать на хомусе, но глаза и руки елозили куда-то не туда, музыки не получалось. Потом я начал разговоры, про шаманство. Спросил, почему сахар никто не делает? Ведь всё так просто? Оказалось, что Ичил не имеет понятия о молекулах и агрегатных состояниях веществ. Пришлось и тут заняться кой-каким образованием. Ичил загорелся от перспектив, вываривания, выпаривания. Я накинул ему пару идей. Сайнара тихо сидела и явно скучала. Ей были совершенно неинтересны наши разговоры. Я спросил:

— А что, в Степи только мужчина шаманы? У нас в основном, женщины шаманят.

Лучше бы я молчал. Ичил посмотрел на меня, как чекист на врага народа.

Сайнара спросила:

— Это как Старухи, что ли?

— Нет, не как старухи, а как Ичил. Тоже мне женщина давала траву, ворожила над ней. Похмелье снимало на раз. И я был как жеребец трёхлетка.

Да, действительно, лучше бы я молчал… Сайнара выпустила все свои женские когти, накрылась моя регулярная половая жизнь, и я отправился спать к себе домой. В смысле, спокойно выпить водочки, поговорить с Ичилом. Налил ему разбавленной, чтобы у него язык развязался. Начал потихоньку подводить его к результатам визита к Эрчиму. Но Ичил не стал ничего скрывать.

— Каждый шаман сам по себе. Все хотят власти, быть поближе к Тойону. Ну, конечно, Эрчим мой учитель, нелегко ему отказать в поисках силы, но тут каждый за себя. Если мы что-нибудь найдём, клянусь Тэнгри, я ничего ему не скажу. Он что-то недосказал. Я это чувствую. Я тебе говорил, что могу чувствовать ложь?

— Не говорил. Но я догадывался. Ты имей в виду, что если власть в лице Тыгына не будет контролировать силу или другие вещи, которые мы найдём, то Эрчим захочет слишком многого. Мне проще всех, кто про это знает, убить, нежели допустить ещё одну войну.

— Вот и хорошо. Я не лгу, поверь мне. Мне самому интересно, почему всё произошло.

Когда было покончено с этим деликатным вопросом, я задал вопрос:

— Скажи, Ичил, а ты не боишься того что новые знания принесут тебе неприятности? Я даже не говорю о том, что тебя могут убить, а то, что ты поймёшь однажды, что все, чему тебя учили, все, что для тебя было и есть твёрдым и неизменным — вдруг поплывёт и растает?

— Нет. Я хочу новых знаний. Ты меня учи. Рассказывай. А я тоже тебя буду учить.