Участь бессмертного (СИ) - "Alex Mangust"

Теперь оставалось понять только то, кто утащил ее, а также остальных ребят, коих здесь, к счастью, также нигде видно не было. Ну и главное, конечно, где они сейчас находились. И поиски стоило начать с того дома, в котором я обнаружил себя после воскрешения. Очень надеюсь, что они тоже окажутся там. Желательно при этом живые и, насколько это возможно после случившегося, здоровые.

- “Ну и где вы?” — Подумал я, когда зашел обратно в дом и сконцентрировался на звуках, надеясь услышать хоть что-то.

Еще в этот момент я задался вопросом, усилились ли мои ощущения теперь, когда в моем теле постоянно циркулирует некоторый объем энергии, что ранее хранился в душе. Ну или вообще, быть может мне стоило направить ее к своим ушам, аналогично тому, как я уже делал с глазами? Это точно смогло бы помочь мне в моих поисках.

Что же касается того, что черные смогут опять сюда припереться, то это меня не особо волновало. Точнее, как, волновало конечно, но я просто не видел способа этого избежать. Все-таки, как уже сказал, мое тело приходилось усиливать, чтобы противостоять окружающей непонятной аномалии. Так что, если твари могли ощущать использования энергии, то они в любом случае продолжат нас чувствовать. Конечно, если, они не ощущают только то, что выходит за пределы наших тел, как когда я использую хлыст или покров. Вот только это будет слишком хорошо, чтобы быть правдой. В любом случае, окажись это так, то я очень обрадуюсь, ну а если нет, то с этим ничего не поделать.

— Ну ка… — Сказал я, пытаясь заметить изменение в ощущениях по сравнению с тем, что было до аномалии. И, к сожалению, никаких изменений не замечалось. — А так? — Тут я уже направил свою энергию к ушам, но опять же, ничего нового не произошло.

Мне оставалось только плюнуть на это, да пойти наконец-то искать. Так я и шел по коридору, прислушиваясь ко всему своим улучшенным, если там можно выразиться, обычным слухом, да заглядывая в комнаты, даже если там ничего подозрительного и не было слышно. Просто так, на всякий случай.

К сожалению, моих людей найти мне все не удавалось, виднелись либо пустые помещения, либо хранящие в себе один или вообще несколько тел, большая часть которых умерла от моих рук. Все продолжалось без каких-либо сюрпризов, пока я не дошел до последней комнаты и не открыл дверь, опять же не забывая при этом все еще напрягать слух настолько, насколько это вообще возможно.

Поначалу комната не вызвала у меня ничего, что могло бы оказаться настолько интересным, чтобы потрать на это свое время в текущей ситуации. Обычная спальная, со столом и парой стульев, с довольно большой двухместной кровати, шкафом и весьма обширным окном, в которое спокойно бы пролез какой-нибудь черный, имевший не самые миниатюрные размеры. Но вот спустя пару мгновений, пока я осматривал все внутри, мой слух уловил чей-то вздох, тут явно кто-то был.

Глава 23. Во всем виноват я

— Ну и кто тут у нас? — Вслух проговорил я, все также стоя у входа в комнату.

Я знал, что кто-то здесь спрятался и не собирался так просто отсюда уходить, не обнаружив этого индивида. Все-таки вдруг этот кто-то сможет мне помочь в моих поисках? Кто ж его знает? Оставалось только его найти. Ну или, что еще лучше, так как не придется тратить время, дать ему возможность показаться самому, оповестив о том, что он обнаружен. Это-то я и сделал.

Вот только, не смотря на мои ожидания, местный скрытень никак не хотел вылезать из своего укрытия. Даже поняв, что он обнаружен, а, по моим словам, как я считал, понять это было не сложно, предпочитал сидеть до последнего. И это, сказать честно, действовало на нервы. Я и так сейчас был в не самом лучшем расположении духа, ну а тут еще и этот кто-то решил повыкобениваться.

— Я ведь все равно тебя найду…. Лучше вылезай-ка ты по-хорошему. — Добавил я, одновременно с этим концентрируя часть своей энергии в глазах, а также напрягая слух, дабы уловить каждый, даже самый тихий, звук в этой комнате.

Вскоре перед моим взором снова предстал едва заметный голубоватый туман, заполняющий все свободное пространство вокруг, а также большой, имеющий форму человеческого силуэта, сгусток, что оказался более плотный и яркий на цвет. Да и мои уши отчетливо уловили звук дыхания с той стороны. Это явно был обитатель этой комнатушки, что никак не желал со мной познакомиться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Жаль, наверное, что желания его здесь не особо учитывались. Уж точно не в наши весьма лихие времена постапокалипсиса и уж точно не тогда, когда я не пойми где посеял собственную группу. Даже почувствовал, если честно, себя в этот момент злодеем, но быстро загнал подобные мысли куда подальше. Некогда сейчас сюсюкаться с кем-то, когда неизвестно что с остальными случилось.

Так я подошел к кровати, думая, что может, услышав мое приближение, скрывающийся решит показаться. Ну или может быть атакует неожиданно в удачный, как он думает, момент. Но ничего из этого не произошло. Я просто подошел впритык к предмету мебели, схватился за край и, небольшим усилием, перевернул его. И вот то, что предстало моим глазам после, я уж точно не ожидал.

На полу лежала старушка лет шестидесяти-семидесяти с короткими, частично седыми, частично темноватыми волосами, с морщинистым лицом и руками, в которых был зажат самый обычный крестик, что она носила на своей груди. Одета же она была в какое-то легкое и уже изрядно испачканное серое платье, больше напоминавшее половую тряпку. Хотя, касательно одежды, мне сейчас что-либо говорить нужно было в последнюю очередь.

Интересным оказалось то, что не смотря на свое положение, во взгляде бабульки страх чувствовался лишь мгновение, до тех пор, пока она не увидела мое лицо. Увидев же его в ее глазах заиграла решимость и, непонятная для меня, ярость и ненависть. Хотя более интересным стало то, что эти глазки еще и горели голубым.

Все же, пусть голубой весьма естественный цвет для человеческих глаз, у всего ведь должна быть мера. Вряд ли у обычного обывателя зрачки могли светиться подобно фонарю. Следовательно, оставался только один вариант. Бабуля оказалась особой. Что, кстати, полностью логично. Ведь, даже если она и лежала сейчас без движения, то все равно не показывала симптомов, которые вызывала аномалия, что невозможно было бы без использования энергии.

— Эм… Вы кто? — Прозвучал от меня весьма глупый вопрос. Ну просто не знал я, что еще можно сказать, так как оказался полностью растерян.

— Сгинь нечистый! — Ответила мне бабулька, после чего просто перекатилась в сторону, да рванула к выходу из помещения.

Я же опять испытал некоторый шок, увидев всю юркость старушки. Ей будто было не семь десятков лет (Ну или на сколько она там выглядела? Никогда не умел точно определять возраст по внешности.), а всего лишь два. Благо, моя растерянность не продлилась долго и, осознав, что невольная собеседница желает удрать, я поспешил перегородить ей путь.

Но и тут старушенция смогла меня удивить и, вместо того чтобы остановиться, просто врезала рукой по моему лицу. И нет, не кулаком, а ладошкой, тем самым можно сказать, дав мне пощечину. Естественно, такой удар нес в себе не физический, а скорее ошеломляющий эффект. Так как я просто опять впал в прострацию от происходящего. Действительно, чего она этим хотела добиться? Учитывая, что после этой пощечины я не то, что не освободил путь, но даже не поморщился.

- “Серьезно?” — Промелькнула у меня мысль, когда я заметил, что рука бабули оказалась не пуста. В ней находился крестик, который она сорвала со своего тела. Даже золотая, ну или позолоченная, хрен ее знает, цепочка сейчас продолжала болтаться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Сгинь тварь! — Опять выкрикнула она, отскочив от меня примерно на метр, после чего встав на месте.

И, самое интересное, в ее глазах все также играла лишь ненависть, ярость и решительность. От того испуга, что я заметил, едва ее увидев, не осталось даже следа. Что было очень странно. Разве, наоборот, она не должна была впасть в ужас, поняв, что не может ни убежать, ни справиться со мной? Или же она и вправду думает, что сейчас, после удара ладошкой с зажатым крестом и крепкого словечка, я вдруг испарюсь?