История и повседневность в жизни агента пяти разведок Эдуарда Розенбаума: монография - Валерий Черепица

Как это было и раньше, генерал не выразил прямо своего согласия с мнением доверенного лица госполиции, но в его поведении и словах («может быть вы и правы, судя по всему, ваша интуиция в рабочей среде вас до сих пор, кажется, не подводила») эта убежденность начинала чувствоваться достаточно определенно. После еще нескольких самых общих фраз генерал пожал Розенбауму руку, и тот вышел из кабинета.

Вечером того же дня в номер к Розенбауму пришел Курнатович в сопровождении вновь приглашенных к работе агентов из рабочих. Из их среды своим более-менее интеллигентным видом выделялись двое: Михаил Козакевич и Зигмунт Садовский. Из характеристики, данной им Курнатовичем, и ответов их на вопросы Розенбаума стало известно следующее. Михаилу Козакевичу было 35 лет, он уроженец бывшей Подольской губернии. Отец его, хотя был и крестьянского происхождения, сумел устроиться управляющим, или старшим экономом, в имении богатого помещика Мозарани неподалеку от Винницы. Прослужив здесь около 30 лет, старший Козакевич, оставив службу у помещика, стал заниматься своим хозяйством, завел плантации сахарной свеклы и стал ею снабжать соседние сахарные заводы. Дело он вел умело, а потому быстро разбогател. Сына Михаила он определил в Винницкое реальное училище, но последний по неспособности к науке учился плохо. Тогда отец, забрав мальчика оттуда, отправил его к сестре своей жены, муж которой работал ткачом на фабрике Циндля, известной своими тканями по всей России. Так, благодаря дяде, он с 14 лет начал учиться ткацкому ремеслу. Вскоре после этого старый Козакевич умер, а мать, продав хутор, приехала в Лодзь, где купила дом на улице Видзевской, 70, в котором она и поселилась вместе с сыном. В конце 1918 года мать умерла, а он пошел добровольцем в легионы Пилсудского. Участвовал в разоружении немцев и в изгнании их из Польши, а затем принимал участие в походе против большевиков, за что был награжден «Кшижем Валечных» («Крестом Храбрых»). В 1921 году был демобилизован из армии и с тех пор трудился ткачом на фабрике Шайблера. В среде рабочих пользовался уважением и доверием.

Зыгмунт Садовский, 32 года. Уроженец Лодзи. Работает на Видзевской мануфактуре с юных лет. За счет фирмы окончил в Лодзи двухгодичные курсы химиков по окраске тканей. Как опытный профессионал в своем деле пользуется уважением среди рабочих, часто бывает в качестве консультанта на других предприятиях отрасли, имеет широкие знакомства среди технической интеллигенции и рабочих. Ныне работает на фабрике Шайблера. Биографии других агентов друг от друга почти не отличались: начальная школа, с раннего возраста работа в цеху, на фабрике.

После общего знакомства все пришедшие к Розенбауму подтвердили свое желание работать в политразведке. Причем Михаил Козакевич заявил что к этой деятельности он «приступает не из материальных выгод, так как неплохо зарабатывает, да и от матери в наследство ему кое-что досталось, а берется за нее по убеждению, как враг всякого революционного движения и для подавления его он готов даже свои личные средства выложить из кармана». Остальные трое рабочих высказались приблизительно в таком же духе.

Назначив Михаила Козакевича старшим в новой группе агентов (последний с удовольствием принял на себя эту ответственность), Розенбаум сказал, что, кроме лиц, здесь присутствующих, в его подчинении будут находиться и люди, ранее работавшие с Курнатовичем: Гжегож Возницкий, Даниэль Гольмонт, Тадеуш Домбровский, Ежи Жолкевский, Збигнев Жолнеркевич, Зенон Завадский, Зигфрид Заремба и Зыгмунт Моравский. Оказалось при этом, что все эти лица хорошо известны Козакевичу. С учетом этого он сразу же заявил, что «хотел бы Жолкевского, Жолнеркевича и Зарем-бу, как любящих выпить, заменить рабочими более солидными, и за которых он готов головой поручиться…». К их числу он относил Ежи Грудня, Болеслава Добржаньского и Иосифа Ледницкого. Розенбаум выразил свое согласие с такой рокировкой среди агентов, не возражал против этого и Курнатович. В итоге импрессарио дал Курнатовичу распоряжение освободиться от услуг упомянутых Козакевичем агентов с выплатой им по 100 злотых под расписку, мотивируя этот расчет последними событиями, происходившими в Лодзи и начавшимся свертыванием политразведки из соображений уменьшения расходов. Он также попросил поблагодарить их за проведенную ими работу. Вслед за этим Розенбаум перешел к инструктажу нового пополнения в плане необходимого оформления документов, формы подачи сообщений, их периодичности, а также порядка связи, как с ним, так и с воеводским и варшавским начальством. Договорились, что о своем приезде в Лодзь Розенбаум будет сообщать по телефону на фабрику Шайблера Козакевичу, начиная со следующей фразы: «Пани Мария Закржевская просит зайти к ней (время)». Это будет означать, что он уже находится в гостинице.

Новый день для Розенбаума и Козакевича начался с визита к генералу Поплавскому. Тот одобрил план мероприятий, разработанный визитерами, и приказал Козакевичу еженедельно каждую субботу в 12 часов дня являться к нему с докладом о ходе политразведки и для получения инструкций. Генерал выписал ему и чек на 500 злотых на текущие служебные расходы на подотчет. После этого он потребовал, чтобы в первое же воскресенье, после окончания богослужения в костелах, Козакевич явился к нему со всеми новыми сотрудниками, так как он желает «не только с ними побеседовать, но и знать каждого из них в лицо». Генерал коротко поговорил с Михаилом Козакевичем о его жизни, политических взглядах, и выразил уверенность в том, что знание последним рабочей Лодзи «позволит ему внести посильный вклад в дело спасения Отчизны от еврейского социал-коммунизма». Обращаясь к Розенбауму, он поблагодарил его за раскрытие в Лодзи столь огромной антигосударственной организации, о чем он считает «своим долгом довести… до сведения маршала Пилсудского». На такой высокой ноте и закончилась разведывательная деятельность Эдуарда Розенбаума в Лодзи.

Перед отъездом в Варшаву Розенбаум устроил у себя в номере прощальный ужин, на который пригласил Курнатовича, Иваницкого и Козакевича. Несмотря на уговор — о политразведке ни слова, постепенно разговор у собравшихся все равно перешел в эту плоскость. Курнатовича интересовало, кому он должен сдать оставшиеся деньги с подотчета. Удовлетворившись ответом Розенбаума («это изложено в инструкции, выданной вам Корвин-Пиотровским»), он передал импрессарио расписки Жолкевского, Жол-неркевича и Зарембы о получении полного расчета за работу в сыске, заявив при этом, что все трое были очень довольны вознаграждением и выразили готовность, если потребуется, быть полезными политразведке. Козакевича волновал по неопытности вопрос о том, как распоряжаться деньгами, данными ему на сотрудников. На это Розенбаум ответил четко с учетом собственного опыта: «Размер вознаграждения зависит от характера и важности поручаемой работы, но, разумеется, нужно принимать во внимание материальное состояние данного сотрудника в момент выдачи ему тех или иных сумм. Кроме того, он (сотрудник) должен всегда чувствовать, что труд его оценивается справедливо, и тогда он будет ревностно относиться к своим обязанностям. Что до авансов за работу на будущее, то старайтесь их избегать, так как любая работа должна оплачиваться по существу, после ее выполнения. Авансы сотрудникам на расходы по службе давайте, сообразуясь с имеющейся у вас суммой подотчетных средств. Если она мала, составьте смету на необходимые расходы и при еженедельном докладе или в экстренном порядке смело идите к генералу Поплавскому и просите увеличить ваш собственный аванс… Одним словом, интересы дела должны быть превыше всего, а деньги под это всегда найдутся».

Иваницкий был заинтересован в подыскании своего человека при городском магистрате. О своих поисках в этом направлении он уже говорил Розенбауму, поэтому на сей раз он пришел в гостиницу со своим кандидатом на эту роль. Поскольку человек этот находился в вестибюле, то Иваницкий сбегал за ним и представил его Розенбауму. В ходе знакомства выяснилось, что кандидату в агенты Генриху Миклашевскому 28 лет, он уроженец Лодзи, окончил местное коммерческое училище, женат, работает в персональном отделе магистрата и ведает кадрами городских предприятий с 1921 года. Хорошо подобрал состав служащих большинства предприятий Лодзи, умеет находить подход к людям. Побеседовав ко — ротко с Миклашевским, Розенбаум решил зачислить его в сотрудники, подчинив по делам политразведки Михаилу Козакевичу. После этого разговоры перешли на темы достаточно отвлеченные и малозначимые. Той же ночью импрессарио выехал в Варшаву.

Утро 8 марта в столице уже традиционно началось для Розенбаума со встречи с Корвин-Пиотровским. Он достаточно подробно доложил ему о событиях в Лодзи, о своих действиях по организации здесь новой разведывательной сети, охарактеризовал Михаила Козакевича и его сотрудников. Полковник доклад и действия доверенного лица одобрил, после чего сообщил, «что на днях к двум с лишним тысячам арестованных в Лодзи добавилось около десяти тысяч арестов, произведенных по спискам лодзинского «исторического» собрания в Ченстохове и Кутно. Дано распоряжение сегодня же приступить к арестам в Люблине и Радоме, а также в Скаржиско и Демблине. Удар по противнику нанесен мощный. Генерал Розвадовский доволен твоей работой и приказал мне сразу же идти к нему с тобой, как только приедешь».