Нибиру. Пробуждение - Игорь Михалков

Еще патронов бы взять с собой догадались побольше…

Полковник тем временем прислушивался к вновь возникшей теплоте внутри. И это ему не нравилось. Словно кто-то пытался взять под контроль бывалого, битого жизнью вояку. А музыка все звучала, и теплота разливалась по телу. Нельзя сказать, чтобы это было неприятно, но все же…

— Да дайте же им! — Орлов не выдержал, послал очередь в сторону забора.

Знакомый грохот автомата вкупе с пороховой вонью чуточку отрезвил, даже вместо тепла объявилась легкая дрожь.

— Сама пойдешь? — Ветров развязал пленнице ноги и легко оторвал ее от пола.

— Подожди. — Свистюк тяжело поднялся.

Ранение сказывалось. Майор слабел на глазах.

— Держи «винторез», а мне «калаш» отдай. Тебе шум будет излишним. А так…

Определенный резон в словах Бати был. Автомат в большом бою понадежнее. А «винторез» работает почти бесшумно. Если противников будет пара человек, имеется шанс снять их незаметно.

Батя второй раз за какую-то пару минут совершил обмен и теперь нежно погладил самое знаменитое русское оружие.

Зато боекомплект Ветрова теперь составлял лишь четыре магазина по десятку патрон. Почти ничего, если вспомнить о полчищах врагов.

— Теперь иди. И обязательно чтобы живым дошел и доложил. Понял? Любой ценой, даже если сдохнешь при этом, — не слишком логично закончил Свистюк.

Смерть не является оправданием неисполнения приказа — старая добрая русская истина.

Полковник тем временем выпустил еще одну очередь. Кто-то из бойцов в другой комнате немедленно поддержал стрельбу — больше от нервов, чем потому что увидел цель.

— Давай, иди. Мы как раз чуть пошумим, а вам все легче будет. И не прощаемся. Иди.

Старший лейтенант вздохнул, постоял мгновение, словно собирался обнять Батю, а затем решительно отправился прочь.

До восхода оставалось часа полтора, и требовалось использовать последнее темное время.

Батурина послушно, словно робот, двинулась за спецназовцем. Замкнул шествие дед Сохан. Едва выберутся, дальше первым предстоит идти уже старику. Раз он единственный, кто знает окрестности.

Свистюк вздохнул. В отличие от Орлова, никакой теплоты он не чувствовал. Лишь противную слабость. Но надо держаться. Все равно ничего другого не остается.

Главное — чтобы Роман дошел и помощь не промедлила. Раны — пустяк. Будем живы — заживут.

Из обращения Главы Совета Безопасности Североамериканского Содружества Джеймса Эллоди,

28 октября 2012

…потому в который раз уверяю народы Америки: нет никаких причин для волнения. Последние исследования климата Северного полушария показали, что атмосферное давление возвращается в норму. Температура уверенно повышается и уже в ноябре этого года достигнет стандартной отметки для этого сезона. Больше ничего катастрофического не произойдет — это не только мои слова, но и заявления тысяч экспертов-климатологов по всему миру. Мы рекомендуем всем гражданам, покинувшим свои дома во время катастрофы, обратиться в Объединенный Мировой Банк и оформить заявки на компенсацию. Зарегистрировавшись, они могут спокойно возвращаться домой. И будьте уверены — опасность больше не угрожает Северной Америке. Находившиеся в зоне бедствия территории совершенно безопасны!

Кроме того, мы делаем все возможное, чтобы устранить последствия катаклизма. Для борьбы с обледенением задействованы армия и флот, полиция также принимает активное участие. Населению Северных Штатов больше ничего не угрожает…

7 июля 2012

Управляющий умолк. Развел руки в стороны, а затем резко хлопнул себя ладонями по бедрам. Над креслами для зрителей пролетело звонкое эхо.

«Словно пистолетный выстрел, — подумала бельгийка. — Обрывает контакт, или как там это называется в гипнозе?.. Надо понимать, сеанс окончен».

Давид несильно толкнул Мари.

— Вставай, — шепнул он, почти не размыкая губ. — И скажи ему спасибо.

— Зачем? — приподняла брови девушка.

— Ты тридцать дней подряд после сеанса подбегала к нему, — не поворачивая головы, молодой человек скосил глаза на сцену. — Ему покажется странным, если ты не сделаешь этого сегодня.

— Я его благодарила? — удивлению бельгийки, казалось, не было границ. — За что?!

— Тише! — прошипел Давид. — Просто встань, когда он приблизится. И скажи: «Спасибо вам за все, что вы делаете для нас. Я так вам благодарна. Если бы у вас был сын, я бы, не раздумывая, вышла за него замуж».

— Никогда не подозревала, что меня так легко загипнотизировать. — Девушка прикусила губу. — Я действительно несла такую чушь?

Давид слабо улыбнулся. Коротко пожал плечами, словно поежился.

Управляющий спустился со сцены и пошел вперед. Напротив Мари он остановился. С некоторым удивлением посмотрел на нее.

«Черт возьми! — выругалась бельгийка про себя. — Надо было раньше!..»

Она вскочила и бросилась к Управляющему. Схватила его за руку, горячо пожала. Напустила на лицо выражение крайнего восторга. Очень надеялась, что выглядит восторженной дурой. Кажется, удалось.

«Ужас какой! Эта роль мне подходит», — невесело подумала Мари, с придыханием повторяя озвученные Давидом слова.

— Отдыхайте, — с видимым удовольствием промурлыкал Управляющий.

Он приблизился на полшага и вдруг положил ладонь на ягодицу бельгийки.

«Что ты!..» — мысленно закричала Мари. Но сдержалась, сделала вид, будто ничего не произошло.

— Обязательно познакомлю вас со своим сыном, — пообещал Управляющий. — Он у меня очень скоро появится.

Пальцы Управляющего были невероятно холодны, это чувствовалось даже сквозь одежду. Мускулы Мари непроизвольно сократились. Захотелось отшатнуться и что есть мочи заехать похотливому старикашке в подбородок. Девушка сделала невероятное усилие, чтобы ничего не предпринимать.

«Холодный как змея… Чтоб ты сдох, пердун!»

— Буду рада знакомству, — одними губами промолвила Мари.

«Никто не смеет касаться меня без моего разрешения!»

— Вот и чудненько, — улыбка Управляющего ослепляла. — Теперь усаживайтесь, милая девушка. И благодарите Всевышнего за то, что он послал нам субботу. Сегодня покажут презанятнейшее кино. После него, — он сделал заметную паузу и наклонился к девушке, интонация сменилась, — будьте любезны, зай-ди-те ко мне. Сперва посетите ду-ше-ву-ю. И обязательно зай-ди-те!

Мари кивнула, едва сдерживаясь, чтобы не стукнуть проклятого деда. Гипнотический приказ она поняла весьма недвусмысленно.

«Этот пенек желает меня поиметь! — вскипела бельгийка. — Ну, я ему!..»

Управляющий убрал руку, развернулся и растворился в полумраке за дверью Комнаты Развлечений.

Мари со стоном рухнула в кресло.

— Какой мудак! — по-русски процедила она. Добавила особо пикантное французское словечко, распространенное на севере Валлонии. Призналась на иврите: — Если бы не мое желание разведать тайны Убежища — валяться Управляющему с расквашенным носом. Руки он распускает!

— И еще если бы не солдаты с автоматами, — хмыкнул Давид.

Мари повернулась к нему и заметила, что ее общение с Управляющим тоже не доставило молодому человеку удовольствия. У Давида слегка подрагивали ноздри. Верный признак волнения.

Бельгийка внезапно успокоилась. Ей пришлось по нраву внимание Давида. В нем она видела единственного человека, которому может доверять. Остальные — сонные зомби, способные только жрать и ворочать тяжести на тренажерах. Девушка боялась даже взглянуть на них. Ей казалось, что в любую минуту люди поднимутся со своих мест, вытянут руки со скрюченными пальцами и нападут на нее.

Раньше Мари хотелось завопить во весь голос. Броситься вон из погруженной в тишину Комнаты Развлечений. Бежать по коридорам, насколько бы хватило сил. Забиться в самый-самый темный уголок. Не видеть тошнотворного сияния фосфорных ламп — закрыть лицо руками. И уснуть. Да так, чтобы не просыпаться, пока этот кошмарный сон не закончится.

Теперь же теплое плечо Давида не позволяло ей с визгом кинуться к дверям. Понимающие глаза молодого человека согревали испуганную девушку. Они же помогали ей держаться за реальность.

— Ты представить себе не можешь, насколько я хочу сбежать отсюда, — доверительно сказала Мари, придвигаясь к Давиду.

Она прислушивалась к себе: близость приятного мужчины успокаивала. Хорошо чувствовать себя уверенной и самостоятельной, как раньше!

— Только погляди на эти каменные лица. Словно из фильма ужасов. А при виде наглой рожи Управляющего на меня вообще нападает столбняк. Кто знает, что этот хмырь собрался делать со мной… со всеми нами.