Американец. Неравный бой - Рожков Григорий Сергеевич

– Генерал не называл моего имени, значит, ты и правда вспомнил тот день, Артур Арс.

– Да, кажется, именно так я и представился, когда мы познакомились, сэр.

– Поправляйся, первый лейтенант Майкл Пауэлл. Скоро увидимся. Да, кстати… – В дверях полковник остановился. – А что за песню ты тогда напевал? Даже в шуме того боя было слышно…

– Это была песня из моего времени. Группа Within Temptation, песня «Stand My Ground».

– Стоять на своем… Ты так и поступил, первый лейтенант Пауэлл… – Мягкий свет лампы вычерчивает глубокие морщины на лице улыбающегося полковника. – До встречи! – И, тихонько постукивая тросточкой, он вышел из палаты.

В палате остались только я и Карпов. Подполковник выглядел глубоко задумчивым. Молчит, смотрит на меня невидящим взглядом, размышляет… Ну, пусть сидит, он мне не мешает, и мое присутствие его не тревожит. Спать пока не хочется, а просто тихо полежать, отвлечься от мыслей – самое оно…

Ну, был я в Первой мировой, а это целых двадцать пять лет тому назад, ну погиб там в бою и что? Это мелочи. Тут попаданцы не редкость и совсем не странность, посему – что или кто мог мне помешать явиться сюда дважды? Или совсем наоборот – кто-то или что-то очень хотело моего возвращения… Тогда еще вопрос. Кобура. Она была и в шестнадцатом году, и в сорок первом. Соответственно и униформа моя была и тут и там. Каким образом? Копии? Улучшенные версии, как и я сам?.. Да, и тело мое – там сгинуло, а тут новое. Эх! Только недавно один вопрос решил, а тут нате, брат с друзьями и еще это! Но интересно все это, блендамет! Очень и очень интересно!..

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться?

Официальное обращение сразу приводит Карпова в чувство.

– Да, конечно, – отозвался куратор и, рывком развернув кресло, на котором сидел, всем корпусом обратился ко мне: – Слушаю.

– А как товарищ Паттон вышел на меня?

– Легко. Спросил у старшего лейтенанта Томилова и срочно затребовал представить тебя пред ясны очи… А ты – тю-тю, в тылу врага пропал. – Полковник даже по коленям себя хлопнул, показывая свое негодование. – Ну, в успокоение генералу твою фотографию в газете показали, вроде: «Смотрите, вот он, герой!» – и генерала Паттона сорвало. Потребовал тебя найти любой ценой, разведку подключил… Генералу Брэдли звонил, тот поддержал старого товарища и прислал ему в помощь полковника Фица. Короче, американцы на уши встали, рейнджеров стали подтягивать для операции по твоему спасению. А тебя к тому моменту советские морские пехотинцы под мостом в Мозыре нашли! Генерал как узнал, что тебя в Киев везут, все бросил и сюда помчался.

– Хм, бывает же… – Тут было с чего удивиться. Но с другой стороны – Паттон ведь тоже человек. А увидеть вновь некогда умершего у тебя на руках человека, да еще и не постаревшего ни на йоту, – это очень интересно. – А полковник Фиц – он откуда взялся? Судя по значку на отвороте воротника – он из разведки… – Буковки «INT» в окружении лавровых ветвей как бы намекают на воинскую принадлежность офицера.

– Да-а-а-а. – Карпов целенаправленно смотрел на меня, пытаясь не то разглядеть, не то понять какую-то лишь ему известную вещь. – Глазастый ты, Пауэлл. И ох какой непростой… Да, полковник Фиц из разведки. Начальник разведки Экспедиционного корпуса Армии США. Ему о поисках тебя сообщил генерал Брэдли.

– Фиц же разведчик, он что, не знал обо мне вообще ничего?

– Знал, да не узнал. Он в отличие от генерала Паттона узнал тебя, лишь увидев вживую. Вот такие дела… Кстати, Пауэлл, расскажи мне, если хочешь, о…

– Хотите услышать подробности моих прошлых похождений, о которых я сам узнал лишь только что? – саркастически поинтересовался я у подполковника. Тот нахмурился и цыкнул, сбив мой веселый настрой:

– Ага… Мне кажется, или ты не удивлен тем фактом, что побывал в одна тысяча девятьсот шестнадцатом году и даже погиб там? – Карпов прищурился, взглядом пытаясь проникнуть в жалкую душонку первого лейтенанта.

– Не знаю почему, но – нет, ни капли удивления. Вспомнил и понял, что все это реально приключилось со мной. И все. – Врать нет смысла. Правда, и только правда. Не удивили меня воспоминания. Но серьезно озаботили, особенно если учитывать, что смертушка моя повернула историю в другое русло…

– А потом через четверть века восстал на территории СССР, прямо пред началом войны. Не кажется это странным? И почему ты появился в прошлом?

Каверзные вопросы, товарищ подполковник.

– А вы знаете почему? Поделитесь. – Нахальство, ей-богу, но что-то лишь оно идет на ум. – Товарищ подполковник, я нахожусь в прошлом не родного мне мира, где известные мне вещи переплетаются с таким чудесным букетом неизведанного, что крыша поехать может. Чему я должен еще удивляться? – Контраргумент прошел на ура. Полный хитрости и азарта взгляд Карпова чуть угас и больше не буравил меня. – Удивиться тому, что я не первый раз сюда «заглядываю»? Да, мне интересно, почему со мной приключился рецидив путешествия во времени, но у меня нет информации, чтобы я мог все толком проанализировать и найти ответы. Воспоминания – это ограниченные, основанные на личном восприятии знания. И они могут наводить на ошибочные выводы. Человеческая натура далеко не идеальна. Я очень хочу понять все причины и особенности путешествия, но опираюсь лишь на крупицы. А рассказывать нечего – ведь, как оказывается, я много чего не помню и не знаю.

– Да. Нужен всесторонний подход. И тут твои воспоминания – лишь малая часть информации… А другой информации просто нет, и нечего нас так завуалированно и красиво, но обвинять в ее сокрытии. Так что пока не напрягайся, мучить расспросами не стану ни я, ни кто другой, – кивнул Карпов, успокаивая меня. Попятился, решил сбавить обороты. – Слушай, а что ты можешь сказать о пограничниках, что прибыли с тобой к Мозырю? Где вы встретились? – А я все думал, когда же он начнет спрашивать о «новых» попаданцах.

– Чего тут говорить? Все предельно просто и сложно в то же время. Арсентьев Сергей – мой младший брат. Иванов Юрий – мой школьный друг. Они, как и я, реконструировали солдат Второй мировой, поэтому носят форму пограничников. Встретил их в лесу, на складе в районе Мартыновки. Они помогали охранять склад. Об этом, думаю, вам известно уже лучше меня, товарищ подполковник. Вы же их, скорее всего, проверили? – Подполковник даже не пошевелился, продолжая пристально смотреть на меня. – Вадер вам уже все-все сообщил, тут к гадалке ходить не надо. На вопросы, как они попали сюда и почему все так сошлось, что я их встретил, – ответить не могу. – Чувствую, Карпов сейчас опять начнет наседать. Ощутил слабину, получил козырь, аж заерзал на кресле. – Я просто не знаю причин. Честно. Нет у меня никакой информации. Была бы – к вам бы прибежал и поделился. Не задумываясь! Кажется мне, что все это очень и очень неспроста. Впрочем, как и все остальное в этом мире…

– Может быть… – задумчиво протянул собеседник, почесав затылок. – А вот…

– Про остальных спросить хотите? Трое их еще должно быть. Денис Губанов, Дмитрий Ткачев и Михаил Люлин – все трое мои университетские товарищи. Встретил их там же, на складе. Кстати, я столько времени нахожусь здесь, а так до сих пор и не знаю об успехах той рискованной операции, что мы провернули с Томиловым. Расскажите, чем же все закончилось?

– Ну, коли генерал Паттон тебя за помощь благодарил, значит, вырвались. Где же твои аналитические способности? – шутканул Карпов. – Вышли обе американские дивизии и два полка наших кавалеристов. В общей сумме семнадцать тысяч человек. Справились вы, ребята, справились! – Вот это облегчение. Удалась афера!

– А потери? – Теперь неприятности, без них никуда. – Я о тех силах, что брали Октябрьский. Статистика из дивизий мне не столь важна.

– Из всех сил, что ты и старший лейтенант Томилов повели к райцентру, осталась ровно половина. В твоем взводе выжило всего девятнадцать человек, трое в тяжелом состоянии… – У меня защемило сердце. Девятнадцать человек?.. Взвод просто перемололи! Не сберег я парней, не сберег. – Артур. Погиб Михаил Люлин.