Сломанный ангел (СИ) - Боброва Екатерина Александровна

Надо же… Она во всем винила сноба. В том, что влез в ее жизнь, разбудил ненужные чувства, заставил переживать за себя, а оказывается во всем виновата она сама и ее слишком мягкое сердце. Учитель считает, она никогда не сможет убить человека. Не сможет отдать нужный приказ, промедлит с решением, а семья будет расплачиваться за ее доброту и мягкость.

Дохлый кальмар, как же больно узнать, что на самом деле она годится на роль Красавицы, а не Чудовища, как наивна верила всю жизнь.

«Председатель Юн сделал щедрый подарок. Верю, у тебя хватит благоразумия его оценить».

А вот она в это не верила, как не верила в щедрость председателя.

«Знай, мы будем рядом, не оставим тебя, всегда поддержим и поможем твоим родным».

Ее берут под плотный контроль, а любое рыпанье пойманной на крючок рыбешки отразится на маме с братом. Бывшая семья не потерпит самовольства с ее стороны.

«Под опекой семьи Юн ты сможешь многого добиться и принести пользу братству».

Если Сунан действительно станет наследницей, ее возможности будут огромны. Заполучить своего человека среди чеболей Кореи — лакомый кусочек. Ради такого можно многим пожертвовать, а не только одной девчонкой и ее глупыми мечтами.

«Я верю в тебя. Мы все верим в тебя».

Ну почему от этой веры настойчиво несет дохлятиной?

Сунан сжала кулаки, прикусила губу и резко повернула кран. Ледяная вода заставила ее замереть, тело задрожало крупной дрожью, крик застыл в горле, она не позволила ему сорваться с губ. Вышла из-под душа, растерлась полотенцем. В голове начал потихоньку вырисовываться план, главное, устранить снобов из своей жизни, чтобы они ничего не испортили. Она еще докажет, как ошибался учитель, считая ее сердце слишком мягким.

— И ты ей поверил? — спросил Ши Вон, когда друг озвучил полученную от Сунан смс-ку.

— Я проверил номер, он больше ни разу не был доступен. На мобильный Сунан писать не стал. Вдруг он уже не у нее.

Друзья помрачнели. Задумались. Недавний отдых вдруг сделался далеким и туманным, а реальность подсовывала новую проблему.

— Мы так и не выяснили, почему она появилась в школе, и почему Юн Вон Сун решился на подмену, — первым высказался Джунг Су.

— Логично предположить — девчонку довели до нервного срыва, возможно, была попытка суицида, председатель испугался и отправил ее в клинику, не афишируя лечение внучки. Или, — хохотнул Чан Ук, — у нее случилась очередная неудачная любовь, и она лечила ее последствия.

Мин Ен задумчиво потер подбородок.

— Все возможно. Насколько я знаю, у нее была задолженность по нескольким предметам, и директор школы сильно давил на председателя Юна, грозя исключить внучку, если та не вернется или оставить на второй год.

— Если подумать, он же не мог вечно подменять одну внучку другой, — пожал плечами Джунг Су, — вот и вернул настоящую.

— Но прошло меньше двух месяцев, — возразил Ши Вон, — слишком маленький срок, чтобы идти на такой риск.

— Значит, что-то произошло, и настоящая Сунан вернулась в школу.

— Или нас опять водят за нос, — не сдался Ши Вон, добавляя: — Не знаю, как вы, а я проверю истинность этой Сунан. Кто со мной?

— Как обычно все, — ухмыльнулся Мин Ен, и друзья понимающе переглянулись.

— Привет! Это твое?

Сунан медленно подняла взгляд. Сегодня он усиленно цеплялся за землю, тротуар, пол в классе и коридор. Тихая мышка, скользящая по школе и не поднимающая головы, мало кому интересна. Она была и должна остаться пустым местом для одноклассников. Не нарываться, не привлекать внимание, не давать повода для травли. Пора Грязнушки исчезнуть из сознания одноклассников, и она начнет работать над этим прямо с утра. Потому оделась сегодня Сунан с особой тщательностью, старательно заплела волосы, нанесла на лицо крем, последним штрихом стал ненавязчивый аромат туалетной воды.

Она посмотрела на себя в зеркало, и внутри тугим узлом скрутилась ненависть. Сейчас чужое лицо казалось отвратительным. Сунан никогда не любила косы. Предпочитала высокий хвост или собранные на затылке волосы. И помада ей нравилась темная, а не ярко-алая, какую всегда использовала внучка председателя. Да и в остальном девчонка обожала тропическую яркость — настоящая бабочка. Она же предпочитала классическую сдержанность.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Вот и обломали тебе крылья, глупышка, — подумала Сунан, добавляя: — Но я отомщу за нас обоих».

Ненависти к двойнику она не испытывала — глупо ненавидеть того, кто сам пал жертвой, разве что досаду — была бы умней, не разочаровала бы председателя до найма киллера. Впрочем, Сунан слабо верилось в такой мотив. Какими бы не были идиотами дети — они родные, и лишать их наследства или убивать — попахивает психопатством, а дед не производил впечатление психа.

Класс гудел после возвращения из Европы. На переменах одноклассники бурно обсуждали Париж, французов — кто-то ухитрился закрутить роман — и Сунан смогла спокойно дожить до середины дня. Только королева класса вела себя странно и бросала в сторону фрика задумчивые взгляды, но не лезла и то хорошо.

С учебой пришлось быть более внимательной и наделать кучу ошибок в тесте по математике. «Вернувшаяся» Сунан должна скатиться на последнее место в рейтинге, иначе снобы не поверят в замену. Косить под дурочку придется до марта, а там снобы выпустятся, и на следующий год она спокойно закончит школу в десятке лучших, как и обещала председателю.

За ночь она раз сто прокрутила в голове нюансы будущего поведения, но внутри продолжала дрожать неуверенность и колоться иголками страха при мысли о грядущей встрече. Очень не хотелось проверять на что пойдет председатель, если узнает об осведомленности снобов. Загнанная в угол крыса, которой есть, что терять, легко превращается в берсерка.

— Что молчишь? Язык проглотила? — насмешливо поинтересовался Ши Вон, и Сунан послушно отмерла. Помотала головой, потом, спохватившись, закивала, мол, мое. Протянула дрожащую руку к учебнику, старательно хлопая широко распахнутыми в удивлении глазами. Сунан очень хотелось верить, что со стороны она так и выглядит: стукнутая по голове дурочка, к которой вдруг прискакал розовый единорог и преподнес волшебную палочку в подарок, а бешенный стук сердца слышен только ей и никому больше.

«Единорог» недовольно фыркнул — хлопанье глаз его явно раздражало, как и пускающие на него слюни неадекватные девицы. Слишком поздно Сунан поняла, как жестко она прокололась. Надо было не по деревьям прыгать или пытаться убегать от снобов — привыкла, что с парнями из семьи это прокатывало — а восхищенно пялиться, вздыхать, закатывать глаза, словом, вести себя, как самка шимпанзе в брачный период, которую осчастливил своим вниманием самый крутой самец стаи.

«Палочку», то есть учебник, ей впихнули в руки, и она с трепетом прижала его к груди, как священную Библию. Ши Вон раздраженно цокнул, мотнул головой и ушел, а она тихонько выдохнула — внимательный взгляд парня буравчиком вворачивался под кожу. Повезло — на разведку отправили одного. Не повезло — это был Ши Вона. А хуже всего уверенность — украденный из сумки и возвращенный «забытый» учебник только начало. Неопытность в подобных делах снобы в достатке компенсируют настойчивостью и упрямством.

Плохо, что одна мимолетная встреча заставила ее нервничать. Как не хочется прибегать к крайним мерам, но если снобы не отступятся… Сунан огляделась в поисках жертвы, и парнишка из младшего класса вздрогнул, поймав ее оценивающий взгляд. Хорошо, она дает снобам неделю на проверки, а потом ей нужны будут развязанные руки в борьбе против председателя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ну что? — нетерпеливо спросил Мин Ен, когда Ши Вон присоединился к стоящим за углом школы парням.

— Демоны знают, — махнул рукой Ши Вон, почесал в затылке и добавил: — Ведет себя полной дурой. Не знаю, как было раньше, но сейчас зрелище отвратительное. Разве что пол слюной не закапала… Но вы же знаете, какой актрисой может быть Сунан.

— Девочка талантлива, — согласился Чан Ук и спросил, оглядывая друзей: — Есть идеи, как нам расколоть притворщицу?