Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Взгляд Зигмара невольно скользнул по локтю Вольфгарта, куда пять лет назад он нанес удар, разгневавшись на то, что старший мальчик одолел его в тренировочной схватке. Его давно простили, но Зигмар никогда не забывал ни о своем недостойном поступке, ни об уроке, который преподал ему тогда отец.

— Что верно, то верно, — признал Зигмар. Он хлопнул друга по плечу и развернул его лицом к дверям в Большую палату. — Ты никогда не позволишь мне об этом забыть.

— Еще бы! — пророкотал Вольфгарт. Щеки у него алели от эля, сдобренного хмелем и восковницей. — Я выиграл, а ты ударил меня сзади!

— Знаю, знаю, — согласился Зигмар, направляя его обратно к дверям.

— А что ты тут вообще делаешь? Там ведь еще пьют!

— Вышел подышать свежим воздухом, — сказал Зигмар. — А ты, по-моему, выпил уже достаточно.

— Подышать свежим воздухом? — переспросил Вольфгарт, обходя молчанием вторую фразу Зигмара. — Завтра утром надышишься всласть. А сейчас время пировать. Есть, пить и воздавать хвалу Ульрику. Не приносить жертвы богам перед битвой — дурной знак.

— Мне это известно, Вольфгарт. Отец научил меня этому.

— Так и пойдем в палату, — стоял на своем Вольфгарт. — Вдруг король спросит, где ты. В Кровавую ночь не годится расставаться с братьями по мечу.

— Тебя послушать — так все не к добру, — заметил Зигмар.

— Верно. Посмотри на мир, в котором мы живем. — Тут Вольфгарт прислонился к стене Большой палаты, и его вырвало прямо на гномьи камни. На подбородке повисли блестящие нити слюны, и он утерся тыльной стороной руки. — Я хочу сказать, подумай об этом. Всюду человеку приходится высматривать, кто это пытается его грохнуть: то ли спустившийся с гор зеленокожий, то ли лесной зверочеловек, а быть может, воин из другого племени — азоборн, тюринг или тевтоген. Мор, голод и колдовство. Куда ни плюнь — все не к добру. Вот и доказательство тому, что во всем имеется дурной знак, верно?

— Кто это тут набрался? — донесся от двери, ведущей в Большую палату, чей-то голос.

— Иссуши тебя Ранальд, Пендраг! — проревел Вольфгарт, заваливаясь набок и прижимаясь лбом к прохладному камню.

Зигмар перевел взгляд с Вольфгарта на двух воинов, которые только что вышли из палаты. Оба были ему ровесники и поверх темно-красных туник носили кольчуги. Волосы того, что повыше, цветом напоминали заходящее солнце, на плечи он накинул толстый плащ из мерцающих зеленых чешуек, который сиял и переливался, отражая свет звезд. Его худощавый товарищ кутался в длинный волчий плащ и казался озабоченным.

Высокий воин с огненно-рыжими волосами, к которому обращался Вольфгарт, проигнорировал оскорбление и спросил:

— Неужели завтра он сможет сесть на коня?

Зигмар кивнул:

— Само собой, Пендраг, ибо корень валерианы лечит все.

Пендраг явно сомневался, но пожал плечами, повернулся к спутнику в волчьем плаще и сказал:

— Тут вот Триновантес думает, что лучше бы тебе пойти в палату, Зигмар.

— Твой друг опасается, что я простужусь? — съехидничал Зигмар.

— Он утверждает, что видел предзнаменование, — сказал Пендраг.

— Предзнаменование? — переспросил Зигмар. — И какое?

— Плохое, — вымолвил Вольфгарт. — Какое же еще? Нынче никто не говорит о хороших.

— Был добрый знак о рождении Зигмара, — напомнил Триновантес.

— Ага, только поглядите, как все чудно сложилось, — тяжело вздохнул Вольфгарт. — Едва он успел родиться, как его обагрила орочья кровь, а мать его умерла от рук мерзких тварей. Хорошее предзнаменование, нечего сказать.

При упоминании о смерти матери Зигмар опечалился, хотя знал ее лишь по рассказам отца. Вольфгарт прав. Что бы ни говорили знамения о его рождении, все свелось только к кровопролитию и смерти.

Он наклонился, взял Вольфгарта под мышки и поставил на ноги. Друг был тяжел, ноги едва держали его, и Зигмар даже закряхтел. Триновантес подоспел на помощь и подхватил Вольфгарта под другую руку, и они потащили перебравшего товарища в тепло Большой палаты.

Зигмар взглянул на Триновантеса. Преждевременно повзрослевшее лицо молодого человека было серьезным и искренним.

— Скажи, — спросил Зигмар, — что за предзнаменование ты видел?

— Все это ерунда, Зигмар.

— Давай выкладывай, — вмешался Пендраг. — Нельзя увидеть такое и ничего не сказать Зигмару.

— Ну хорошо. — Триновантес глубоко вздохнул. — Я видел, как этим утром на крышу королевской Большой палаты сел ворон.

— И что? — спросил Зигмар, потому что Триновантес больше ничего не добавил.

— И все. Это и есть знамение. Ворон — знак беды. Помнишь, эта птица в прошлом году села на дом Бейтара? Тот через неделю умер.

— Бейтару тогда уже сравнялось сорок, — напомнил Зигмар. — Он был старик.

— Вот видишь, — рассмеялся Пендраг. — Или ты не рад, что мы тебя предупредили? Ты должен остаться дома, а на войну поедем мы. Яснее ясного, что тебе слишком опасно соваться за пределы Рейкдорфа.

— Вы можете смеяться сколько угодно, — буркнул Триновантес, — только не говорите, что я вас не предупреждал, когда получите по орочьей стреле в сердце!

— Орк не может пронзить мое сердце стрелой. Я не позволю ему натянуть тетиву! — вскричал Пендраг. — Как бы то ни было, если уж мне суждено погибнуть от руки орка, то я, скорее, умру в кольце убитых моей рукой тварей от удара топором, угодившим мне в грудь. А не от какой-то там паршивой стрелы!

— Хватит о смерти! — проревел Вольфгарт, видимо обретая второе дыхание и сбрасывая руки поддерживающих его. — Говорить о ней накануне битвы — дурной знак! Мне нужно выпить.

Зигмар улыбнулся, глядя, как Вольфгарт провел руками по спутанным волосам и смачно сплюнул на землю. Никто, кроме друга, не мог с такой быстротой переходить от тяжкого похмелья к потребности выпить еще. Невзирая на опасения Пендрага, Зигмар знал, что с утра Вольфгарт будет действовать столь же ловко и уверенно, как всегда.

— Что мы тут топчемся? — требовательно вопросил Вольфгарт. — Давайте выпьем, пришла пора!

Не успели они ответить, как ночь пронзил волчий вой: из чащи темного леса до Рейкдорфа долетела многоголосая дикая песнь, в которой звучала примитивная радость древних дней. К ней присоединились другие волки, и казалось, будто боевой клич объединил все стаи Великого леса.

— Братья, вы хотели получить знак, — проговорил Вольфгарт. — И вот он. С нами Ульрик! А теперь пойдем в палату. Все-таки сегодня у нас Кровавая ночь, да и мы сами пока что полны крови, которую нужно принести ему в жертву.