Фантастика 2024-179 - Руслан Ряфатевич Агишев

- Хорошо, Алексей Николаевич, - наконец, прервал молчание парень. – Я буду думать, а вы подготовьте мне сведения обо всех, кто имеет к этому отношение. Не бойтесь, пишите всех. Есть великий князь, пишите великого князя. Хоть самого императора пишите.

Парень сжал пальцы в кулаки так, что они побелели.

- Мне, Алексей Николаевич, чужого не надо, но и своего я никому не отдам. Горло перегрызу, если нужно. Поэтому пишите все.

Напоследок, застыв у двери и уже схватившись за ручку, Мирский ухмыльнулся - нехорошо, угрожающе, заставив Пантюшина сглотнуть ком в горле.

***

Пролетка лихо подкатила к крыльцу. Кучер, крупный парень с русыми вихрами, спрыгнул на мостовую и помог женщине спуститься.

- Госпожа, как и обещал, с ветерком домчал! – махнул рукой, показывая на улицу. – Лошади аж вспотели. Чай, заслужил лишний рублик?

Камова, улыбаясь, кивнула. Кучер напомнил ей былинного добра молодца из русских сказок, где именно такие русоволосые богатыри побеждают страшных злодеев. Пообещала ему рубль сверху, если с ветерком ее до дома добросит. И добросил таки, чертяка! Не побоялся не городового, ни околоточных, которые на таких лихачей завсегда зубы точат.

- Заслужил. Держи, - кинула серебряную монету, которую кучер тут же ловко поймал.

Кивнула в ответ на его шутливый поклон, махнув при этом рукой. Мол, иди уж, а то на скомороха похож.

- И в самом деле, как шут гороховый, - вроде бы и ругательно сказала, но улыбалась при этом широко, заразительно.

Правда, ей понравился. Даже что-то такое внутри ощутило, казалось бы давно уже забытое. И сама же этому чувству удивилась. Хоть и не старуха еще, но давно уже все эти чувства похоронила, и даже запретила себе о них думать.

- Шалишь? – снова улыбнулась. Настроение стало легким, игривым. – А говорят про мужиков, седина в бороду, бес в ребро…

Напевая неожиданно пришедшую в голову срамную частушку, открыла дверь ключом и тут же замерла. В какой-то миг с ней произошла удивительная метаморфоза: сильно побледнела, дыхание сбилось, а пальцы ощутили привычный металл острого шила в кармане.

Прямо на коротком коврике за порогом красовались грязные следы, цепочкой уходивших куда-то в сторону гостиной комнаты. Значит, у нее гости, а точнее незваные гости.

- Кто здесь? Зачем вы пугаете бедную женщину? У ведь ничего нет, совсем ничего, - нарочито дрожащим голоском прокричала она. Пусть думают, что она от страха готова чувств лишиться. А ей бы только поближе подобраться, а уж потом-то она не оплошает. Многие уже так ошиблись, принимая ее за глупую клушу, а потом хрипели со сталью в брюхе. – Уходите, прошу вас. Забирайте, что хотите и уходите. Вот, кольцо с камешком с пальца возьмите, - она специально вытянула левую руку с кольцом на безымянном пальце вперед, чтобы грабитель или грабители видели только кольцо. – У меня только это колечка с камешком… От муженька покойного досталось. Забирайте и уходите…

В гостиной кто-то зашевелился - послышался звук шагов. Выходит, клюнул, поганец. Камова перехватила поудобнее рукоять шила, с которым давно уже не расставалась. Еще немного и все закончиться.

- Тетушка, дорогая тетушка! – вдруг, как гром среди ясного неба, раздался очень знакомый ей голос. Правда, услышать его она уж и не надеялась. Ведь, родного племянника Витяна упекли в северные лагеря на каторгу, с которой, как известно, редко кто возвращается. – Вы бы спрятали шило в рукав, где ему и место. Неужели родненького племянника не ждали?

И в самом деле, через мгновение на пороге гостиной комнаты показался Витян, каторжанин, которого никак здесь не должно было быть. Стоял, щерился, как урка на базаре. На носках грязных ботинок покачивался. Ничуть, стервец, не изменился.

- Убег, выходит, - кивнула Камова, пряча шило в карман. – Зря это. На северах пожил бы, а теперь свинца пропишут в брюхо и пиши пропало. Чего заявился?

С кривой ухмылкой Витян прошелся до стены и обратно, демонстративно оставляя грязные следы.

- Должок пришел стребовать, тетушка, - развязно проговори он. – По нашему воровскому закону в тот день ты меня должна была спрятать, тетушка. А ты что сделала? На дверь показала, да? Неправильно, нехорошо это. Ответить бы за это надо.

Посеревшая женщина прижалась к стене. Племянник не врал. Воровайкой она, как была, так и осталась, а значит, и уличный закон должна была чтить.

- Чего нужно? Денег? Вон в шкатулке лежат, - Камова кивнула на большую китайскую лаковую шкатулку на тумбе. – Или взял уже? Там тебе надолго хватит.

Витян сыто облизнулся, и снова ощерился, показывая гнилые зубы.

- Хрусты – это хорошо, тетушка. Мне бы еще с одним бывшим кентом поквитаться, а потом можно и на юга податься, кости погреть. С Рафы тожу хочу должок сквитать…

Глава 11. Амурные дела, и не только

***

Резиденция рода Голицыных

Огромная ванная комната утопала в пару, в котором терялся приглушенный свет роскошных золотых светильников. В полумраке блестели причудливые кварцевые вкрапления на бирюзовом мраморе стен и пола, напоминая собой разбросанные во множестве крошечные звезды или драгоценные камни. Таинственную атмосферу усиливали крошечные свечи, спрятанные в стеклянные фонарики.

- Хм…, - из толстого покрывала пушистой пены вынырнула женская ножка. Грациозно изогнулась и, словно играя, коснулась мужского бедра. - Какой ненасытный… Заездил просто… Чудовище…, - довольно промурлыкала княжна, сверкнув глазами. Повернулась к Рафи, и, обдавая горячим дыханием, легонько куснула его в шею. - Смотри, какие синяки оставил…, - еще раз куснула, но уже за мочку уха. - Придется теперь все закрывать…

Хмыкнувший в ответ, Рафи качнул головой. Это он оказывается ненасытный? В добавок, заездил? Да, все было как раз наоборот! Его заездили, как Сивку Бурку, причем не давая передышки.

- Это еще посмотреть надо, кто и кого заездил, - поморщился он, ощущая, как горят глубокие царапины на спине. Коготки у вдовы оказались тем еще оружием, опасным и в порыве страсти тоже. - Кстати, а может теперь я…

Тоже повернулся к ней, давая волю рукам. Изгибы женского тела, скрытые белоснежной пеной, казались еще более волнующими, дико будоража фантазию. Кровь тут же ударила в голову, сердце едва не выпрыгивало из груди.

- Постой, мой мальчик, постой, - княжна вдруг отпрянула от него. - Хотела с тобой поговорить.

Поймав его взгляд, она покачала