Фантастика 2024-179 - Руслан Ряфатевич Агишев

- Надеюсь, княжна будет поадекватнее своего мужа, - задумчиво пробормотал парень, вспоминая погибшего князя Голицына. Как раз сегодня минуло три дня, как Станислав Голицын сгорел в своем новомодном автомобиле. - Думаю, с ней, как с опекуншей Елизаветы, не будет никаких проблем.

Кивнув этим мыслям, Рафи прибавил шаг. Очень хотелось наконец-то «закрыть этот вопрос» окончательно.Его сестре Лане жизненно важно было находится рядом с Елизаветой Голицыной, и, кажется, теперь препятствий для этого больше не будет.

Оказавшись у знакомой двери с золоченным гербом старого имперского рода на фасаде, он остановился и в очередной раз смахнул несуществующую пылинку с рукава пиджака. На княжну нужно было произвести впечатление благоразумного молодого человека, с которым можно общаться.

- Эх, нужно было сначала все разузнать о ней, - едва коснувшись бронзового молоточка на двери, с досадой пробурчал он. - Я ведь о ней вообще ничего не знаю…

Удивительно, но при его частых визитах в этот дом (не раз и не два здесь встречался со старым князем, потом с его сыном) он ни разу не встречался с княгиней Голицыной. Признаться, сейчас это немного настораживало. Уж не специально ли ее скрывали? А зачем?

Однако вскоре все стало ясно.

- Кажется, кто-то идет…

Из-за двери, в самом деле, послышался шорох - тихий, едва уловимый. В прошлые его визиты все было наоборот: швейцаром выступал один из личных охранников князя, мордоворот под центнер веса, с такими шагами, что их за версту было слышно.

- Сударь? - скрипнула дверь, а на ее пороге оказалась невысокая женская фигурка, с ног и до головы одетая в темное: строгое черное атласное платье в пол, черные перчатки, такого же цвета кружевная мантилья, полностью скрывающая лицо. Единственной деталью, несколько выбивающейся из траурного образа, был перстень с невероятно крупным алмазом на одном из женских пальцев.

- Барон Мирский Рафаэль Станиславович, - парень коротко поклонился, подозревая, что перед ним сама княжна. Ведь служанка или даже домоправительница такое украшение не оденет. - Прибыл с визитом к ее сиятельству княгине Голицыной, чтобы засвидетельствовать свое почтение и высказать слова соболезнования. Это такая утрата…

Женская фигура дрогнула. Вдобавок, как он смог заметить через полупрозрачную мантилью, искривилось ее лицо. Кажется, покойного здесь не очень любили, что, собственно, и не удивительно.

- Я принимаю ваши соболезнования, господин барон, и благодарю вас, - женщина откинула накидку и оказалась совсем юной девушкой.- Проходите, если не склонны верить в суеверия.

Рафи шагнул через порог, бросая на княжну быстрые взгляды. Теперь-то ему было понятно, почему ее здесь ни разу не видел. Княжна оказалась классической серой мышью: светлые, едва не прозрачные волосы, бледная кожа, и с трудом скрываемый страх в глубине ее глаз. Похоже, была нелюбима, и взята замуж лишь из-за приданного или каких-либо преференций, из-за чего от мужа и натерпелась.

Все эти мысли промелькнули в его голове в какое-то мгновение. А с ними пришло и облегчение. Значит, с такой особой точно никаких проблем не будет, и ему удастся договориться.

- Суеверия? - парень вдруг зацепился за странные слова Голицыной. - Как рядом с такой очаровательной госпожой я могу думать о каких-то там суевериях?

Сказал и тут же едва не споткнулся. Голицына на него бросила такой взгляд, от которых и в дрожь бросает, и заставляет покрываться потом. А княжна, похоже, была непростой штучкой, скрывающей внутри даже не огонь, а настоящий пожар.

- Представляете, господин барон, со смертью супруга вскрылись неприятные обстоятельства. Оказалось, что он оставил множество долгов. Некоторое родовое имущество перезаложено не по одному разу. От этого мне пришлось рассчитать почти всех слуг, - она развела руками, показывая, что в большом доме почти некого нет. - Вдобавок, кто-то пустил слух, что наш род проклят. Слишком часто, они говорили, здесь происходили трагические события. Сначала тяжело занемогла наша Катенька, потом случился пожар и пропал старый князь. Теперь вот Станислав…Среди родственников множатся нехорошие слухи. Вот уже второй день ни одного визита. Я даже не представляю, что теперь буду делать.

Рафи с сочувствием покачал головой. Мол, очень хорошо ее понимает и сочувствует. И только он открыл рот, чтобы еще раз сказать об этом, как в его руку с силой вцепились.

- А теперь поговорим серьезно!

Он даже не понял, как оказался прижат к стене. Обе его руки, словно в кандалах, пальцы у молодой женщины оказались цепкими, сильными. Остро чувствовался каждый бугорок и впадинка гибкого женского тела, настолько близка оказалась Голицына.

- С самого замужества, дорогой барон, меня держали здесь за деревенскую дурочку, от которой были нужны лишь батюшкины капиталы и мое чрево для наследника. Старый хрыч, вообще, меня ни во что не ставил. При встрече смотрел так, словно я пустое место, - говорила с горечью, с обидой. Голос сочился ненавистью, чего она и не путалась скрывать. Вот волнения грудь в лифе то и дело раздувалась, заставляя Рафи ерзать. - И когда он сгинул, я только порадовалась. А муженек тоже был кадром, не дай Бог! Самое лучшее, что я от него слышала за эти проклятые годы, было «Белесая моль». И губу при этом оттягивал, словно его противно даже находиться рядом. До сих пор вздрагиваю от отвращения, когда вспоминаю его. Бр-р…

Рафаэль пытался ее слушать, но с каждым мгновением делать это становилось все тяжелее. От княжны с дикой силой веяло нерастраченной женской силой, создававшей вокруг нее невероятно притягательную ауру. Все это усиливалось невероятным ароматом женского тела, к которому подмешивались какие-то масла и особые пряности. Получалась настолько адская смесь, что из напрочь выбивались все мысли. Оставалось только жадно дышать и стараться не сорваться.

- А тебя, Рафаэль, я сразу приметила, - ее затуманенный взгляд вновь обрел остроту. Теперь она смотрела ему прямо в глаза. - Ни князь, ни его сыночек поначалу ничего не поняли. Думали, что легко разберутся с тобой. А получилось, наоборот.

Голицына положила его руки сначала на свою талию, а потом сдвинула их ниже, еще ниже. Когда же ладони парня оказались на ее бедрах, она надавила на его руки.

- Я хорошо помню, как эти два надутых индюка говорили о тебе. Дверь в кабинет была приоткрыта, а полог тишины старик выставить забыл или может не захотел, - разорвав взгляд, женщина наклонилась к ее шее. От жаркого дыхания на коже парня сразу же пробила