Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

составило, — продолжал Браун. — Англичане по-прежнему пользуются простыми шифрами, часто на основе известных стихов или прозаических отрывков. Криптографам достаточно расшифровать несколько слов, а с остальным справится любой специалист по английской литературе. Я и не представлял, что от литературоведения может быть толк! — И он рассмеялся собственной шутке.

— Что было в записке? — нетерпеливо спросил Петер.

Браун открыл папку, лежащую перед ним на столе.

— Она от группы, которая называет себя «Ночной дозор». — Хотя разговор шел по-немецки, Браун употребил датское слово «Natvaegterne». — Вам такое название о чем-нибудь говорит?

Петер почувствовал, что его застали врасплох.

— Проверю по картотекам, разумеется, но сразу могу сказать: прежде мы с такой группой не сталкивались. — Он нахмурился, сосредоточенно размышляя. — В реальной жизни ночные дозорные — это, как правило, солдаты или полицейские, верно?

— Не думаю, что служащие датской полиции… — вскинулся Юэль.

— Я же не сказал, что это датчане, — не дослушав, перебил Петер. — Не исключено, что шпионы — предатели-немцы. — Он пожал плечами. — А может, члены группы только воображают себя военными… — Он перевел взгляд на Брауна. — А в чем суть сообщения, генерал?

— Это данные о расположении наших военных сил в Дании. — Через стол он подтолкнул к ним пачку листков. — Размещение зенитных батарей в Копенгагене и окрестностях. Перемещение немецких военных судов в порту за последний месяц. Местоположение воинских частей в Орхусе, Оденсе и Морлунде.

— Информация точная?

Браун помедлил с ответом.

— Не вполне. Близкая к истинному положению дел, но не точная.

Петер кивнул.

— Значит, шпионы не немцы: у тех есть доступ к служебным данным и сведения были бы выверены, — скорее датчане. Ведут наблюдение со стороны и квалифицированно обобщают результаты.

— Весьма разумное рассуждение, — одобрил Браун. — Но сумеете ли вы отыскать этих людей?

— Безусловно.

Внимание Брауна полностью переключилось на Петера, будто Юэль тут не присутствовал или он был не старший офицер, а так, мелкая сошка.

— Как вы думаете, это те же люди, что выпускают подпольную газету?

Петеру было приятно, что Браун признал его компетентность. Надеясь, что тот оценит иронию положения, в котором они с Юэлем оказались, Петер покачал головой.

— Кто издает газету, нам известно. За ними организован присмотр. Будь они вовлечены в наблюдения за диспозицией немецких соединений, мы бы заметили. На мой взгляд, мы столкнулись с организацией, нам не известной.

— Но тогда как же вы их поймаете?

— Есть группа потенциальных возмутителей спокойствия, которой мы должным образом не занимались. Это евреи.

Юэль тихо ахнул.

— Ну так займитесь ими! — велел Браун.

— В нашей стране не всегда легко выявить, кто еврей.

— Значит, проверьте синагогу!

— Хорошая мысль, — кивнул Петер. — Там могут быть списки общины. И станет понятно, откуда плясать.

Юэль грозно глянул на Петера, но промолчал.

— Вышестоящие органы в Берлине приятно поражены лояльностью и эффективностью, проявленными датской полицией при перехвате шифровки в Англию. Тем не менее они выразили настоятельную готовность прислать сюда группу следователей гестапо. Я разубедил их, пообещав, что с присущим вам рвением вы сами раскроете шпионскую сеть и предъявите предателям обвинение.

Это была длинная речь для человека с одним легким, и Браун остановился перевести дыхание. Он помолчал, переводя взгляд с Петера на Юэля и обратно, а отдышавшись, закончил:

— Ради вас самих и ради благополучия всей Дании вы должны добиться успеха!

Юэль и Петер поднялись со своих мест, и Юэль коротко ответил:

— Мы сделаем все возможное.

Они вышли. Едва оказавшись на улице, Юэль обратил на Петера свои синие сверкающие гневом глаза.

— Вам прекрасно известно, черт побери, что синагога тут ни при чем!

— Ничего подобного мне не известно.

— Да вы просто выслуживаетесь перед нацистами, холуй!

— А почему мы не должны им содействовать? Теперь они представляют закон.

— Думаете, они посодействуют вашей карьере!

— А хоть бы и так, — задетый, парировал Петер. — Копенгагенская элита предубеждена против выходцев из провинции. Не исключено, немцы смотрят на это шире.

Юэль не поверил своим ушам.

— Вы в самом деле так видите ситуацию?

— По крайней мере они не слепы к способностям мальчиков, которые не окончили Янсборгскую школу.

— Значит, вы думаете, что не получили должность из-за своего происхождения? Идиот! Вас прокатили, потому что вы экстремист! Меры не знаете. Дай вам волю, уничтожите преступность, арестовав всех, кто подозрительно выглядит! — Он презрительно хмыкнул. — Пока это зависит от меня, повышения вам не видать. А теперь убирайтесь, чтобы я вас не видел!

Петер кипел от раздражения.

«Что Юэль о себе возомнил? Знаменитый предок в родословной не делает его лучше других! Юэль такой же полицейский, как я, и не имеет права вести себя так, словно представляет высшую форму жизни. И все равно я его поборол. Получил разрешение обыскать синагогу. Да, Юэль всю жизнь будет меня за это ненавидеть. Ну и что? Власть сейчас не у Юэля, а у Брауна. Уж лучше быть любимчиком Брауна и врагом Юэля, чем наоборот».

В управлении Петер быстро созвал свою команду, выбрав тех же сыщиков, которые ездили на аэродром в Каструп: Конрада, Дреслера и Эллегарда.

Тильде он сказал:

— Если ты не против, я взял бы и тебя.

— С чего это я буду против? — огрызнулась она.

— Ну, после нашего разговора за обедом…

— Я профессионал.