Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Ознакомившись с материалами, Гуров, помотав головой, как бы пытаясь освободиться от полученного негатива, негромко поинтересовался у Стаса, который тоже уже заканчивал перелистывать подшитые в скоросшивателе бумаги:

– Ну, и что думаешь об этих убийствах?

– Очень странное пристрастие у этого мокрушника – женщины, зараженные ВИЧ… – недоуменно пожал плечами Крячко. – Подумал бы, что этим занимается некий тип, который подцепил от дамочки с панели вирус и теперь за это мстит, но тогда концы не вяжутся. Из четверых убитых – проститутка только одна. Да и тот факт, что он, скорее всего, использует «резину», никак не говорит о том, что у него самого вирус. Слушай, а может, он какой-нибудь параноик, зацикленный на идее очистить мир от носителей вируса?

– Не исключено, но… – с сомнением повел головой Лев, – мне почему-то больше представляется, что этот тип как бы играет с вирусом в эдакую биологическую «русскую рулетку»: подцеплю – не подцеплю? Что для меня однозначно: это человек не бедный. У него явно дорогая машина, во всяком случае, думаю, не какой-нибудь побитый «жигуленок». И еще два момента. Первое. Этот человек имеет доступ к базе данных инфекционистов, где хранится информация о зараженных ВИЧ. Второе. Он нападет не спонтанно, а делает какой-то выбор. По какому-то критерию… Но по какому? Ну-ка, дай-ка еще раз взгляну на все эти дела…

Пролистав скоросшиватели, он отложил их в сторону, побарабанил пальцами по столу и задумчиво проговорил:

– Похоже, дело попахивает ритуальщиной… Недаром психиатр предположил, что у маньяка должна иметься какая-то сатанистская символика.

– И что же ты там нашел? – выжидающе прищурился Станислав.

– Все четыре женщины родились в дни, близкие к дням солнцестояния. Ступина – двадцатого сентября, Жажалова – двадцать четвертого декабря, Полынина – восемнадцатого марта, Раевская – двадцать первого июня.

– Ешкин кот! – быстро перелистав скоросшиватели, восхитился Крячко. – А я на это что-то и не глянул. Да-а-а… Смотри-ка! В самом деле!

– По всей видимости, маньяк «подвинулся» на почве мистики и каких-то оккультных верований. Впрочем, ничего удивительного. У людей, что с жиру бесятся, такое случается не так уж и редко… – поморщившись, резюмировал Лев и обернулся к открывающейся двери.

В кабинет вошел Григоренко. Кинув в шкаф какие-то бумаги, он поинтересовался:

– С материалами уже ознакомились? Какие-то вопросы есть?

– А то! – с многообещающим видом мотнул головой Стас. – Володя, как могло случиться, что, согласно официальной версии, жертвы маньяка были убиты ножом, на котором обнаружились отпечатки пальцев Кубышного и генетический материал двух жертв, а согласно этим делам, жертвы были задушены?

Проведя по лбу ладонью, Григоренко безнадежно махнул рукой:

– Потому что потерпевшими занималась опергруппа, в составе которой были достаточно здоровые люди, а дело Кубышного стряпал кандидат в пациенты клиники Кащенко Цурякин.

Поднявшись со стула и пройдясь по скрипучему полу кабинета, Гуров спросил:

– Я так понимаю, ни отпечатков пальцев, ни каких-то улик, хотя бы волоса убийцы, найти так и не удалось?..

– К сожалению, нет… – огорченно ответил Владимир.

– А что собой представляет муж Раевской Таракашкин? – Станислав тоже поднялся из-за стола.

У Григоренко на лице промелькнула презрительная усмешка.

– Леха Таракашкин? В двух словах – стопроцентное чмо. Дегенерат, мнящий себя писаным красавцем. Промышляет сбором утильсырья и по свалкам копает металлолом. Больше месяца ни на одной работе не задерживается. Если куда и устроится, то или пропьется, или проворуется.

– И как же эта Раевская за такого козла замуж вышла да еще и родила от него ребенка? – На лице Крячко отражалось крайнее недоумение.

– Женская душа – потемки… – с философичной грустинкой констатировал Владимир. – Говорили, что он ее на жалость пронял – хныкал и плакал до тех пор, пока она не сдалась и не согласилась… Зато когда Таисия ждала ребенка, то по всем знакомым бегал, доказывал, будто ребенок у нее от соседа. Жена соседа на своего мужа с кулаками: как ты посмел?! Он бегом к Таракашкину, чуть не размазал его по стенке… О-о-о… Тут такое было! А теперь этот недоделок через суд собирается прибрать к рукам дом Таисии. Он же там прописан, поэтому и предъявляет права. О дочке вспомнил, пытается отсудить ее у тещи, хотя она значится как Раевская.

– Кстати! – Станислав вскинул вверх указательный палец. – А не этот ли красавец писаный свою жену задушил? Мотив налицо: заполучить дом. Почему бы нет?

– Станислав Васильевич, но тогда кто убил еще троих, до этого? – возразил Григоренко.

– Теоретически он вполне мог убить и их, – невозмутимо пояснил Стас. – Для чего? Чтобы создать впечатление, будто здесь орудует маньяк-серийщик. Он же местный, его тут многие знают? Вот! Значит, его не опасаются. У него транспорт есть?

– Ну, вообще-то есть… «Москвичишко» старый, восьмидесятого года выпуска. Года три назад купил у одной бабульки, считай, по цене металлолома. Ездит на нем промышлять… Кстати, если подумать, то – да, в вашем предположении рациональное зерно имеется.

Слушая их, Лев несогласно помахал рукой:

– Нет, мужики, кроме теоретического «рационального зерна» в этом предположении больше ничего я не вижу. Тут нестыковка на нестыковке. Поэтому считаю, что встретиться с Таракашкиным нам надо бы обязательно. Но по причине несколько иной. Как я понял, у этого типа гипертрофированное самомнение, хотя, думаю, он понимает, что для окружающих представляет собой всего лишь мелкого клоуна. А такие типы, как правило, очень ревнивы и даже за своими бывшими женами следят очень придирчиво. А теперь обратите внимание на такой момент. Поскольку, как только что мы установили, маньяк выбирал жертв по определенному принципу, то ему наверняка приходилось проводить достаточно долгую «рекогносцировку». А это означает, что он вполне мог попасть в поле зрения ревнивца.

– Точно! Мог! – обрадовался Григоренко. – Если хотите, можем прямо сейчас съездить к нему. У меня как раз время свободное.

– Едем! – вскочил с места Крячко.

– Ну, поехали… – буднично согласился Гуров.

Владимир наспех закинул скоросшиватели в несгораемый шкаф, и они направились к выходу. Сев в машину и запустив мотор, Лев через зеркало заднего вида взглянул на капитана:

– Куда рулить?

– Прямо по улице до перекрестка с Донской. Там сворачиваем налево и едем по ней почти до конца.

Выбравшись с парковки, Гуров повел машину к виднеющемуся издали большому перекрестку – город он уже успел немного изучить, поэтому помнил, где именно пересечение улицы Борцов Революции с Донской. Включив левый поворот, он «на автопилоте» глянул в зеркало заднего вида и, сворачивая на Донскую, уведомил:

– Смотри-ка, «гад-тринадцать» опять за нами тащится…

– Что за «гад-тринадцать»? – недоуменно спросил Григоренко.

– «Фольксваген» некоего Никиты Мухто. Знаешь такого?

– Ну, не сказать бы, что очень близко, но «шапочно» знаю… – кивнул Владимир. – Он в ГИБДД работает. А он что, за вами уже следил?

– Предположительно да… – подтвердил Лев, снова взглянув в зеркало. – Хотя, конечно же, с большой натяжкой можно сказать, что это совпадение. Кстати, а что он собой представляет, этот Никита?

– Ну, если в общем и целом, то парень вроде бы ничего… Чего-то такого из ряда вон не слышал о нем ни разу. В принципе это все, что могу сказать.

Когда впереди забрезжил конец улицы, Григоренко объявил:

– Лев Иванович, подъезжаем. Нам нужно во-он к тому домишке, подле которого электрический столб буквой А.

Съехав с обочины, Лев остановился напротив калитки указанного дома. Было слышно, как во дворе залаяла собачонка. Прибывшие вышли из машины и направились к калитке. В этот момент из соседнего двора выглянул мужчина:

– Вы к Лехе, что ль? Сегодня к нему прямо как к министру на иномарках ездят… Он минут пять назад уехал с какими-то мужиками.