Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

‒ Флешка очень важна. Нам ни в коем случае нельзя её потерять, – закончил Андрей.

– Да, уж поверьте – Монье не зря рвала свою упругую попку ради неё, – шутливо добавил Косарь.

‒ Кстати, о попках, ‒ заговорил Кот. ‒ Что будем делать с пленницей?

‒ Замочим, конечно, ‒ немедленно ответил Толик.

Он сказал это таким тоном, будто всё уже давно решено. После Черенко снова заговорил Кот.

‒ Я поддерживаю. Она же напрочь отмороженная. Такая наверняка струёй унитаз надвое рассекает, и мне кажется, что если оставить её в живых – она от нас не отстанет.

– Разумное предложение, но есть моменты, – сказал Андрей и повернулся к Косарю. – Ты говорил, что пообещал ей жизнь и свободу, да?

– Ага, – кивнул Косарь. – И флешку вернуть.

– Гы‑ы, и полцарства в придачу? – Кот широко улыбнулся.

– Мы её не отпустим! – решительно рявкнул Черенко и вскочил со своего места.

Андрей жестом попросил Толю сесть обратно, но не успел ничего сказать, потому что слово внезапно взял Косарь.

– Её надо мочить, – уверенно заявил он.

Множество взглядов устремились на него, включая Корнеева. Это заявление не коррелировало с тем, что Косарь говорил раньше. Он тогда предупреждал, что не собирается её обманывать, что у него перед ней есть какие‑то долги… Почему теперь он внезапно решил отказаться от собственных слов?

– Хм, знаешь, может, мы ещё сможем подружиться, – наконец, присев, с ноткой удивления одобрительно сказал Толя.

– Косарь, почему ты так считаешь? – спросил Андрей. – Ты же раньше говорил…

– Есть причины, – не дал ему закончить Косарь. – На планете Земля нет никого более мстительного, чем эта бесноватая баба. Если она останется в живых, то приложит все силы, чтобы найти нас и поотрывать яйца. Всем. Поверьте, я знаю, что говорю.

– Значит, мочим её и валим отсюда! – заявил Черенко и снова рывком поднялся со стула.

Большинство поддержало его предложение, возник небольшой гам, а Толя немедленно засобирался идти воплощать в жизнь свои слова.

– Э! Стой, мочитель! – осадил его Косарь. – Здесь её валить нельзя.

– Чего? Что за херня?

– Включи мозг… Хотя о чём это я. Короче, за нами могут наблюдать, а Монье много кто знает в лицо. Если её труп обнаружат, то быстро опознают и сразу свяжут с нами.

– Вообще не проблема. Я могу её так отделать, что мать родная не узнает…

– Это не поможет, – скривившись, перебил его Косарь. – Не по харе, так ещё как опознают. Тебе придётся всю её на куски нарезать и по пакетам расфасовать. К тому же если кто‑то видел, что мы её захватили, то «Рассвет» скоро начнёт искать и её, и нас. Прочешут все места, где мы стояли, найдут подвал и тело. Они сумеют её опознать: по родинкам, группе крови, ширине влагалища – не знаю как, но нюхом чую, что смогут, и тогда за нами приедут весёлые ребята с угрюмыми лицами, но будут не сразу отрывать яйца, а сначала в тиски их зажимать. Мне такая перспектива ни разу не по нраву.

Черенко поджал губы, но промолчал. Похоже, доводы Косаря возымели действие даже на него. Вечно весёлый и циничный Косарь сейчас выглядел озабоченным, а такое изменение в его поведении не могло не вызывать опасения у окружающих. Если даже у наёмника нашлось что‑то, к чему он отнёсся серьёзно, то, видимо, стоит если и не прислушаться, то хотя бы учесть его слова.

– Ну, допустим. И что ты предлагаешь? – спросил Андрей.

– Её надо забрать с собой и замочить где‑нибудь по дороге. Что, Толян, потерпишь ещё пару часов?

Взгляд Черенко был очень кислым.

– Слушайте, а зачем вообще её убивать? Есть вариант получше, – заговорил пребывавший до этого в задумчивости Игорь, и все взгляды устремились на него. – Давайте отвезём её к полковнику Гронину. В «Убежище» у него будет сколько угодно времени, чтобы допросить её как следует. Есть у меня ощущение, что она знает столько, что Гронин нас на руках носить будет.

Несколько секунд все зачарованно смотрели на Игоря, будто удивлялись, как это они сами не пришли к подобному решению. Только Толя и Бодяга выглядели полными скептицизма.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Это херовая затея, – запротестовал Толя.

– Нет, она вполне здравая, – не согласился с ним Андрей. – Помнишь Ильченко? Гронин с тех пор очень хотел обстоятельно пообщаться с кем‑нибудь типа него, а Монье, как мне кажется, знает гораздо‑гораздо больше такого человека, как Ильченко.

– Да ты посмотри на эту терминаторшу – она же кремень. Что, если он её не расколет? – Черенко не собирался так легко отступаться.

– То и хрен с ней. Всё равно ей помирать. Заодно насладимся кровавой баней в твоём исполнении, только в более комфортных условиях и необходимости спешить, – радостно ответил ему Косарь.

Выражение лица Черенко было таким, будто он не ел две недели, а у него прямо изо рта вырвали внезапно найденный кусок хлеба. Бедолага изо всех сил искал повод победить всех этих бестолковых людей, которые не понимали, что Монье надо немедленно убить, расчленить и сжечь, но идеи у него явно закончились.

– Слушайте, а никого не волнует, что она может попытаться сбежать? – отметила Катя.

Толя посмотрел на неё таким взглядом, будто перед концом света увидел ангела, и энергично закивал, соглашаясь с каждым словом. А вот Бодяга, который чуть не протянул ноги во время предыдущей попытки Монье сбежать, наоборот, с сомнением покачал головой.

– Ну, это вряд ли, – скептически сказал он. – Ты бы её видела: голодная, замерзшая… Она там еле живая в том подвале. Сомневаюсь, что она сможет сделать ноги, если её как положено связать и постоянно за ней присматривать.

Он взглянул на Черенко, взгляд которого вопил: «предатель!».

– Но это… Я бы её всё‑таки прибил, – опасливо косясь на Толю, добавил Бодяга.

– Вам бы только прибивать! Она – уникальный источник информации. Кто его знает, что ещё затевает «Рассвет»? Может, вы не заметили, но они в последнее время постоянно становятся нам поперёк горла. Так, может, хватит уже находиться постоянно на шаг позади?

Это снова был Игорь, который внезапно сделался очень настойчивым. Высказанный им аргумент оказался силён.

Андрей и сам ранее размышлял о том же, задаваясь вопросом, что за игры ведёт «Рассвет». От их действий за версту несло чем‑то мутным и дурно пахнущим, они явно знали что‑то такое, чего не знал больше никто, но не собирались ни с кем делиться своими знаниями. Впрочем, теперь эта информация лежала в кармане у Андрея, но парень был уверен, что это всего лишь один секрет из многих. О чём ещё известно «Рассвету»? Они атаковали эту лабораторию уже зная, что там найдут, или наугад? Их прошлые и текущие действия имели единую конкретную цель или они просто охотились за всеми секретными объектами секты? И если учесть насколько невероятной оказалась информация на флешке, то что ещё о технологиях и исследованиях «Пути просвещения» известно «Рассвету»? Какие ещё безумные вещи проворачивают сектанты? И главное – какую цель, в конце концов, ставит перед собой сам «Рассвет»?

Ответы на многие из этих вопросов наверняка сейчас сидели в холодном подвале. Удастся Гронину расколоть Монье или нет – это третий вопрос, но сама возможность подобного стоила того, чтобы попробовать.

– Ты так её защищаешь… Она тебе дала, что ли? – Косарь криво ухмыльнулся, но Игорь не успел ему ответить.

– Решено. Отвезём её в «Убежище», – твёрдо сказал Андрей и поднялся с места. – Лёша, пожалуйста, займись ею лично и спеленай, как положено, хорошо? А теперь – собираемся.

Через минуту столовая опустела. Одним из последних выходил ворчащий Черенко, который всё никак не мог успокоиться.

– Гасить её надо! Гасить! – не унимался он.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 8.2

Линия условного фронта находилась примерно в полусотне километрах на западе. Здесь, в глубоком тылу, небо не озаряли вспышки артиллерийской канонады, не прочерчивали длинные полосы трассирующих пуль, и не звучал глухой, устрашающий рокот рвущихся вдалеке снарядов. Стояла холодная, тихая ночь, и всё вокруг спало, погрузившись в молчаливую безмятежность. Молодой месяц неспешно закатывался за горизонт, забирая с собой остатки света, а ещё больше сгущающаяся чернота угрожала поглотить все оставшиеся краски. Звёзды, периодически выплывающие из‑за небольших рваных облаков, казались яркими, но их присутствие не способно было пролить хоть каплю света на происходящее вокруг. Не освещали они и округлые тёмные купола парашютов, приближающиеся к земле.