Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

– И последнее. Мне сказали, что у него был назначен обед с актрисой на этих выходных…

– Вроде да.

– Как ее зовут?

– Шэрон Мур. Что же, на этом, позвольте, я вас покину…

Отец тяжело поднялся. Обойдя белую виниловую ленту, повторявшую контур обезглавленного тела сына, он медленно пересек холл и направился к двери с великолепной деревянной инкрустацией.

– Мистер Баркли! – громко окликнул его следователь.

Сжимая латунную ручку, Гордон Баркли обернулся. Его лицо было бледным.

– Вы проживаете в той части дома?

– Да.

– А дверь вашего сына вон там?

– Верно. Что же, всего доброго. – И отец исчез за дверью.

– Значит, целью мог быть и не писатель, – сказал напарник Райана Энтони Льюис, который ходил допрашивать соседей. – Землю из сада нашли перед той дверью.

– Не исключено, что убийца ошибся. Или же не знал, которая комната принадлежала жертве. Либо ему было все равно, в какой дом проникнуть.

– Будь я на его месте, выбрал бы соседний дом. Спрятан за деревьями в стороне от дороги, входная дверь на первом этаже… Сейчас допросил жильцов, и они с ужасом в глазах сообщили, что прошлой ночью окно у них было открыто. А здесь вход на втором этаже, и из-за уличных фонарей снаружи он просматривается как сцена.

– Возможно, свет у входа не горел…

– А вот и нет. С наступлением темноты он включается автоматически.

– Хм. Выходит, проникнуть сюда не так-то просто, а он все равно выбрал этот дом. Похоже, его целью все-таки был Баркли. И пробрался он сюда, скорее всего, вечером… Среди соседей нет свидетелей?

– Нет.

– Он пришел пешком? Машину никто не видел?

– Никто. Этот парень прямо какой-то призрак.

– Может, оно и впрямь так… Сам-то Баркли много писал о таких существах.

4

Покинув дом Баркли, Райан и Льюис отправились прямиком на Голливудский бульвар побеседовать с барменом Болом Кампо. В первой половине дня заведение было еще закрыто, но они связались с Болом, и тот сказал, что встретиться можно прямо в баре. Бармен был столь же бледен, как и отец писателя. Неудивительно, ведь они с Баркли близко общались и сразу по возвращении домой из бара писатель пал от руки убийцы…

– Не хочется говорить банальностей, – начал Бол. Сейчас он сидел на пустом черном диване в углу бара. – Я поражен до глубины души. Скорее даже смертельно напуган. Еще вчера вечером мистер Баркли как ни в чем не бывало сидел на этом стуле, пил сухой мартини, откалывал шутки и рассказывал мне про свою книгу. Когда я увидел утреннюю газету и новости по телевизору, у меня едва не остановилось сердце. Никак не могу поверить. Такой он был жизнерадостный, хороший человек…

– У него были ненавистники? – спросил Райан.

– Какое там! – сразу же ответил Бол. – Конечно, вряд ли кому-то хочется говорить о покойниках плохое, но, я вас уверяю, этот человек был особенным. Веселым, открытым… Он не был из тех, кто ставит подножки другим.

– Как у него обстояли дела с веществами?

– Пусть жители Лос-Анджелеса обожают их, он последний, кто стал бы их употреблять. В этом я уверен, потому что читал его книги. Эта дрянь была ему совершенно не нужна. В отличие от других, вдохновение било из него ключом, и у него была масса идей. Готов поспорить, что у него не было ни потребности, ни даже свободного времени накуриваться. Он умел кайфовать, будучи трезвым. Гений…

– Считаете его гениальным писателем?

– В высшей степени. Вам доводилось читать его книги?

– Нет. – Райан помотал головой.

– Жаль. Вернее сказать, я завидую, что вам только предстоит окунуться во вселенную его книг. Мир, который оживал под его пером, был совсем не таким, как у авторов-однодневок. Он был не из тех, кто пишет примитивную бульварщину про дома с привидениями, детей индиго или деревни в кольце злых духов. Ему удавалось пробудить в нас такой страх, какой мы никогда не ощущали.

– Он ведь писал только страшные истории?

– Да, и они были просто бесподобными. Волосы дыбом вставали.

– Однако ни одна из них не настолько ужасна, как его собственная смерть…

– Да… Все закончилось именно в стиле самого мистера Баркли.

– Нам сообщили, что прошлым вечером, прямо перед расставанием, вы с ним спорили.

– Спорили?.. Совсем нет, – недоумевал Бол. – Кто вам такое сказал?

– Возможно, я употребил не вполне точное слово. Насколько мне известно, вы громко предупредили мистера Баркли, что если он будет продолжать в том же духе, то его ждут неприятности.

– Ах, это!..

– Будьте так добры рассказать поподробнее.

– Я просто пошутил. Не думайте, что я угрожал ему всерьез. Но отчасти из-за этой шутки я и сказал вам при встрече, что смертельно напуган.

– Почему?

– Не думаю, что вы мне поверите. Это ведь серьезное расследование убийства, и вряд ли есть ли какой-то толк рассказывать вам подобное.

– Это не так. Важна любая, даже самая, казалось бы, незначительная информация.

– Полицейские в сериалах тоже так говорят, но здесь не тот случай. Черт, как бы лучше выразиться… В общем, прозвучит странно, но у него были особые отношения с некоторыми персонажами. Он преспокойно издевался над добрыми, положительными героями своих романов, иногда осыпал их отборной бранью. При том что в жизни был замечательным человеком и никого против себя не настраивал. В конце концов он хладнокровно убивал их на страницах своих книг.

– Так… И к чему вы ведете?

– Вот я и сказал: однажды вам отомстят ребята из ваших собственных книг.

Детективы слегка усмехнулись.

– Сойдут со страниц и убьют своего создателя…

На губах бармена тоже показалась слабая улыбка.

– Ну вот, видите? Поэтому я и не хотел вам говорить. А ту реплику обронил, потому что именно такая история есть в одной из его книг.

– Вот как?

– Да, в романе «Зона дьявола». У меня есть экземпляр.

Поднявшись, Бол нырнул за барную стойку и достал книгу в твердом переплете, стоявшую между бутылками. Пролистав ее, он вернулся на диван и открыл Райану и его напарнику нужную страницу.

Там шел такой отрывок:

«Из соседней комнаты Диз вернулся к себе в кабинет с охапкой документов в руках. Расстегнув пуговицу пиджака, он собирался было повесить его в шкаф, как вдруг кнопки на пишущей машинке застучали сами по себе, словно по ним проворно били невидимые пальцы. На бумаге стремительно выстроились в линию слова: “Я не могу умереть. Сначала ты дал мне жизнь, а затем своевольно убил. Знай же: моя душа блуждает вокруг, и ей некуда деться”.

От ударов по клавишам и бумаге, медленно поднимавшейся над машинкой, дымок от сигары в пепельнице слегка задрожал. Как ошпаренный, Диз швырнул документы на диван и укрылся в туалете. Приподняв крышку унитаза, он заметил, что вода окрасилась в розовый цвет. Внезапно откуда-то сверху в нее начали падать алые капли. Какое-то время они не смешивались с остальной водой, а медленно расширялись в диаметре, напоминая маленькие пончики или яркие сережки.

Боязливо приподняв голову, Диз посмотрел на потолок. Круглая стеклянная лампа, напоминавшая аквариум для рыбки, до краев заполнилась красной жидкостью, которая понемногу капала в унитаз. Это явно была кровь! Диз не мог оторвать глаз от лампы. Вдруг на белом матовом плафоне медленно проступили очертания женского лица.

Диз громко закричал и свалился на пол. На его брюках проступила тепловатая жидкость. Как же глупо!..

Лицо женщины на стеклянном плафоне показалось ему знакомым. Издав скрипучий стон, словно механизм, у которого вот-вот сгорит двигатель, Диз кое-как выполз из уборной. В конце коридора он увидел мертвенно-бледную девушку в белой ночной рубашке, шею которой поперек проткнула стрела. Она медленно двинулась в сторону Диза. Это была та самая героиня, которую он безжалостно убил и бросил в чистом поле в «Юной индианке», одной из своих старых книжек. Она была славной, доброй девушкой, любимицей односельчан. На ее беду, во время битвы с конницей один из ее товарищей попал ей в шею из лука.