Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

он не сразу понял, что Рита прокусила ему губу, дернулся, когда было уже поздно, по подбородку потекла струйка крови – укусила сильно. Грених отер рот, чувствуя под пальцами разорванные края кожи.

– Он вечно будет стоять между нами! – выкрикнула Рита, отойдя на шаг, видно, боялась, что Грених кинется на нее от обиды с кулаками, и, скрестив на груди руки, смотрела на него сверху вниз.

– Ты можешь не кричать?

– Зачем тебе это? – с каждым произнесенным словом Рита повышала голос, делая это назло. – Ну, скажи! Возомнил себя богом? Или это месть униженного мальчишки? Как далеко ты готов зайти с этим фарсом?

– Ты, кажется, введена в заблуждение, – Грених все отирал кровь и никак не мог остановить ее – с такой силой кусаться, да она просто бешеная.

– И в какое же?

– Я был там, но сидел в партере, как и ты.

– Ах, сидел в партере, наблюдал, стало быть, как остальных людей дурят. А мальчишку Черрути зачем пригласил? Его-то зачем? И не говори мне, что это терапия! Это провокация, их всех пересажают.

– Интересно, что тебя заставило там высидеть до конца, если это провокация? – Грених резко поднялся. Рита отшагнула, все еще ожидая от своего любовника тумаков за укус.

– Не знаю, – ее губы расплылись в ядовитой усмешке. – Но я только после в гримерке поняла, что мой мозг был словно в помрачнении. Да я готова была поверить всем этим сладким речам о свободе и борьбе, о сумасшествии и вседозволенности… Меня легко подкупить таким, я вечно всем недовольна и готова бороться за свою свободу.

– То-то и оно, – вздохнул Грених, – что с виду глупая постановка, абсурд, а на деле, быть может, хорошо спланированный массовый гипноз…

– Да уж, спланировал ты его на славу.

Медленно, точно пробуждаясь ото сна, Грених провел рукой по глазам, а потом подошел к брошенному на стул плащу, вынул из кармана приглашение с изображением фокусника и протянул ей.

– Что это? Ах! Я видела его, да, у тебя на столе – дня три назад приходила, но тебя не застала… – взяв в руки картонку, она осеклась. Ее охватило сомнение. Константин Федорович не умел притворяться, она это хорошо знала. Он был скрытен, молчалив, предпочитал отстраняться, ставить перед собой стену, но не лгать, не юлить. Он либо говорил, как есть, либо превращался в гранитное изваяние. И тревога на его лице – совершенно неподдельная, передалась и Рите.

– Я был там по приглашению. Мне его подкинули в мой кабинет в центре Сербского. Если бы я не нашел такого же у тебя, если бы не узнал – увы, слишком поздно, чтобы помешать случившемуся, – что такое же есть и у Пети, и у Черрути, то в жизни бы не пошел.

– Нашел? Нашел у меня? – она зло ощерилась, но поселившееся в глазах сомнение клубилось туманом в зрачках. – Ну, скажи, признайся – подсунул! И я видела, как ты это сделал.

Грених горестно покачал головой, не глядя на нее. Ситуация складывалась дурацкая. Она действительно зашла именно в тот момент, когда он держал приглашение в руках и быстро сунул его обратно в томик стихов.

– Это мог задумать Мейерхольд? – с надеждой спросил он, все еще глядя вниз. – Ведь он там тоже был. Сегодня он это заявил, не понимая, что сдает сам себя.

– Ты его видел?.. Сам видел?

– Нет.

– Тогда почему ты уверен, что он там был? Все пришли в масках, я никого не узнала, кроме Черрути, не говоря о том, что ты, оказывается, сидел позади меня в костюме фокусника.

– Он же сегодня клялся-божился, что провел ночь в театре и там были репетиции.

– Это он просто так… – сникла Рита, – хотел защитить, чтобы меня не задержали из-за этого ужасного случая с… Господи! – она вскинула ладонь ко лбу, очевидно, вспомнив о том, что произошло в ее квартире. – Мейерхольд здесь точно ни при чем, он на волосок от депортации и в Москве работать хочет.

Рита устало опустилась на диван, сжавшись, обняв себя за локти.

– Что же такое получается? Я видела, как ты вложил приглашение между страниц… Мейерхольд меня за язвы мои отчитывал, ты сказал, что лечить меня гипнозом не хочешь, что должен застать меня врасплох… Я и подумала, что это был тот самый «врасплох»… И ты это не ради меня затеял? – подняла она потерянный взгляд на Грениха.

Тот посмотрел в ответ.

– Ты появилась в Москве, – говоря, он сжал кулаки, чтобы придать себе мужества, – на следующий день после того, как были обнаружены первые трупы в Трехпрудном.

– Что-о? – она вскочила, оказавшись с ним нос к носу. – Да как ты смеешь! Это совпадение. Я давала представления с конца апреля. Что ты себе там надумал? Что я сахар с кислотой замешиваю? Что Макса привезла? Ты мне не веришь? Ты до сих пор думаешь, что я скрываю его где-то? Костя, ну ты же врач, ты должен понимать, что с такой болезнью он не смог бы ни гипнотические сеансы проводить, ни оперировать. Ты как глупенький все веришь, что он где-то за тобой следит, готовит очередную шутку. Костя, он умер, правда, я не обманываю тебя. Да и зачем мне это?

Она подошла близко-близко, ее лицо было искажено слезами, нос покраснел, большие черные глаза блестели, по щекам текли слезы. Она смотрела на него, судорожно убирая за ухо волосы, которые все падали обратно на лицо и липли от слез к скулам. А потом притянула Грениха к себе, обняла, словно ребенка, положила ладонь на затылок, заставив уткнуться носом в ее висок.

– Я-то, дурочка, решила, ты опять ради гипнотерапии это затеял, и меня позвал, чтобы вытащить из бездны отчаяния. И сидела там только потому, что думала, будто за ширмой ты и твои ассистенты. А потом даже появился один, который совсем был на тебя похож, и волосы эти всклокоченные, и манера держать себя, и спину в кресле он наклонял, упираясь локтями в колени, ну точно как ты.

– Значит, мне не показалось, что меня копируют. Все это плохо кончится. Речи, что там транслировались, – они уже преступление.

Грених зажмурился, силясь собраться с мыслями, и отодвинул от себя Риту, снял ее руки с шеи, сделал два бесцельных шага вправо, влево, подошел к столу, взял в руки темно-коричный переплет «Демонстрация устройства памяти под гипнозом».

План в голове стал собираться стройной цепочкой. Во-первых, подобраться к Шкловскому и выяснить, что он за человек и почему его квартиру выбрали для расправ. Внятного объяснения этому никто до