Силы Хаоса: Омнибус - Кристиан Данн

Де Хаан любовно побаюкал видение в своём воображении и счёл, что оно прекрасно.

— Лоргар с нами, Хаос внутри нас, проклятие покрывает нас, и никто не устоит против нас!

Голоса в часовне эхом откликнулись на благословение, когда Де Хаан воздел розариус ввысь и начертал знамение Восьмиконечной Стрелы. Второй раз за сегодня он обвёл взглядом ряды шлемов, взглянул, подавшись вперёд, в горящие глаза культистов и зверолюдей, столпившихся внизу. Но на этот раз он чётко владел своими мыслями и речью.

— Да будет известно вам, самым преданным моим последователям из идущих по стопам Лоргара, что мы собрались здесь ещё раз для обряда Пятого благословения Лоргара — благословения ненависти. Обратитесь мыслями к обету, дарованному мне всевышними нашего капитула, чтобы я смог зажечь чёрный маяк зла, видимый всему космосу!

Он сделал паузу, снова взглянув вниз. Артефакты эльдар исчезли с помоста, вновь собранные и унесённые хранителями церковной утвари. Неважно, теперь они ему уже не нужны.

— Ненависть даровала мне великий и благородный обет. Ненависть, угодившая великолепной мерзости Хаоса Неделимого и осветившая сквозь варп путь к Варанте. Моя незамутнёная ненависть привела нас по её следу. После более чем двух тысячелетий исполнение нашего священного задания близко!

Воспоминания о стражнике Варанты, понимание того, что они здесь нашли, снова нахлынули на него. От возбуждения закружилась голова и ослабли конечности. Навершие крозиуса, когда он его поднял, стало теперь перекошенным кошмарным лицом с гримасой экстаза, отражающей его собственные ощущения.

— Вскоре к нам присоединятся наши братья, наши соратники и носители слова Лоргара. Прямо сейчас уходит приказ спускать на поверхность боевые машины и пока ещё связанные дредноуты. Не позднее чем через неделю, дети мои, этот мир ощутит всю ярость нашего крестового похода, и когда экзодиты будут сметены с его лица, мы войдём сквозь варп-врата в сам мир-корабль! Готовьтесь, мои аколиты, точите свою злобу и раздувайте свою ненависть в самое горячее, самое обжигающее пламя. Никто не сможет превзойти нас в нашем рвении, никто не сможет пропитаться отравленными мыслями так, как мы!

Его голос бился и гремел в стенах часовни, пьяня уже силой своего отражения. Де Хаан подавил желание расхохотаться: всё шло просто великолепно.

— В начале, ещё до того, как моя охота даровала мне обет, я говорил с одной из этих выродившихся ясновидиц, которых так почитают эльдар. Перед смертью эта тварь произнесла пророчество, в достоверности которого поклялись благословенные оракулы наших главных храмов. Братья, когда я поведу вас в битву, я увижу сердце Варанты, и тогда всё будет кончено! Их последние ясновидцы падут от моей руки, я разобью оковы их Вечного Круговорота, я разрушу сердце и душу их последнего приюта! — Его голос поднялся до рёва: — И всё будет кончено! Наш крестовый поход, наш обет будет исполнен! Эльдар поклялись сами, что так и будет. Какие почести и какую славу мы обретём!

Наверху снова раздался удар гонга. Де Хаан открыл глаза и подался вперёд:

— Обопритесь на своё оружие, братья. Сейчас я поведу вас в «Марцио Импримис». Я говорю вам: уже к концу этого дня мы начнём войну!

«Марцио Импримис» была прекрасным, древним гимном, сложенным самим Лоргаром в те дни, когда Император ещё не отвернулся от Несущих Слово, а сам Де Хаан был лишь молодым новобранцем. Удивительные слова с почти забытым смыслом наполнили Де Хаана восхитительной, будоражащей энергией. Она бурлила в его крови даже сейчас.

Служба в Глубочайшей часовне закончилась ещё час назад, но Несущим Слово передалась часть настроения капеллана, и в ангаре цитадели, где, отбрасывая тусклые отсветы, щёлкал разрядами телепортационный луч, десантники всё ещё тянули монотонный напев, разбирая оружие и руководя невольниками, оттаскивающими прочь ящики и инструменты.

— Дуксай!

Главный механик похода, всё ещё слегка пошатывающийся после телепортации, обернулся на зов. Оставив перемещение украшенного нечестивыми символами «секача» на помощников, он опустился на одно колено, склонив голову перед шагающим через ангар Де Хааном.

— Это правда, почитаемый повелитель? Мне сказали, что вы увидели знамения, и что сама Варанта в наших руках. Во всех залах и покоях крепости они поют хвалу. Смотрите! — старый десантник указал на башню ближайшего танка, на которой блестели брызги крови. — Они уже принесли жертвы над нашим снаряжением.

— Это правда, Дуксай, и наши братья на орбите возносят благодарения и почитания не зря. Лоргар придал нам сил и указал мне путь.

Дуксай собственноручно трудился над своими доспехами в течение нескольких столетий, создав великолепную конструкцию красного и золотого. Над ней также потрудился и Хаос: заклёпки и штифты на панцире превратились в глаза — жёлтые глаза с вертикальными прорезями зрачков, которые поначалу уставились на Де Хаана, а затем повернулись к вошедшему в ангар Миру. Де Хаан указал на «секачи»:

— Воздай хвалу, Мир! Видишь, во что мастерство брата Дуксая превратило их? Они были захвачены едва ли год назад, и уже украшены, освящены и готовы к службе! На них авангардные отряды Трайки двинутся к передовым позициям Варанты!

— «Лендрейдер» нашего почитаемого капеллана будет спущен следующим, — вставил Дуксай. — И транспорты готовятся спустить дредноуты и «носороги». Скоро мы будем готовы к выступлению.

— Будь благословен тьмой, брат, и благодарения нечистому величию Хаоса. Почитаемый, я обязан доложить.

— Ну? — Де Хаана начинало раздражать поведение Мира, его трусливая осторожность. Краем глаза он заметил, что Дуксай тоже обратил внимание на небрежность поздравления.

— Почитаемый, мы потеряли связь с патрулями на дальних рубежах зоны боевых действий. Я заставил адептов перенести коммуникаторы на внешние балконы, но всё равно возможности связаться с ними нет. Рапторы, посланные для нанесения контрудара по тем районам, где наши войска попали в засаду, также не выходят на связь. Дивизион мотоциклистов, который должен был вернуться два часа назад, до сих пор не показывался. Психический туман сгустился, и варп-глаз Нессуна практически ослеп. Он говорит о присутствии чего-то, похожего на свет в тумане, но разглядеть толком ничего не может.

— Я приду в оперативный центр, Мир. Жди меня там.

Заместитель отступил, поклонился и ушёл.

— Что-то в атмосфере этого мира превращает моих воинов в слюнтяев, Дуксай. Они ноют об «осторожности» и об «укреплении обороны». Мир — хороший воин, но мне следовало сделать тебя своим заместителем на этой планете. Мне не хватает твоей свирепости рядом с собой.

Дуксай поклонился:

— Я польщён, почитаемый. Заместителем или нет, я с радостью буду сражаться рядом с вами. Позвольте, я приведу в порядок оружие и встречу вас в оперативном центре.

Де Хаан кивнул и, прежде чем уйти, постоял секунду, позволив пению десантников успокоить его натянутые нервы.

Когда Де Хаан вошёл в оперативный центр, Нессун стоял там неподвижно, склонив голову, варп-глаз его был мутным. Мир и Трайка меряли шагами комнату, практически бегая друг за другом по кругу. Было видно, что они повздорили. Де Хаан приказал докладывать.

— Что-то приближается, почитаемый! — начал Мир. — Рабы встревожены, среди строительных команд были попытки мятежа! Эльдар знают что-то! Мы должны приготовиться защищаться!

— Мы должны приготовиться нападать! — раздался резкий голос Трайки. — Мы — Несущие Слово, а не Железные Воины! Мы не прячемся за стенами. Мы несём благословения Лоргара врагам, Его благословения ненависти, огня, крови и мучительной боли! — Трайка сжал отвратительно длинные пальцы левой руки, словно пытаясь разорвать напряжение, разлитое в воздухе.

Слушая их, Де Хаан заколебался. Впервые он ощутил краем сознания какую-то борьбу, какое-то противоречие, в котором не мог до конца разобраться. Он не умел предсказывать точно, как Нессун, всё-таки он не был ясновидящим, но за десять тысяч лет пребывания в Глазу Ужаса он научился, как и все остальные, в самых грубых чертах предвидеть превратности судьбы. Что-то назревало. Он поднял крозиус, требуя тишины, — навершие приняло форму рычащей собачьей головы, — и обратился к Нессуну:

— Говори, Нессун! Вглядись сквозь эти стены и поведай мне, что ты видишь?

— Почитаемый, я … я не уверен. Какие-то рисунки, смыкающееся… кольцо, стена… приближающаяся или падающая, я не могу сказать… мысли … силуэты, слабый… поток воздуха… — его голос становился всё прерывистей, и Де Хаан перебил его:

— В общем, понятно. Мир, Трайка, вы оба правы. Эльдар знают о нас, — он подавил смешок. — И они боятся нас. Хотели застать нас врасплох, а? Внезапно ударить в самое сердце? Хотели сбить меня со следа? — и только теперь он расхохотался, чувствуя, как напряжение отпускает спину.