Силы Хаоса: Омнибус - Кристиан Данн

— Куда линии судьбы привели нас, Нессун?

Космодесантник помедлил с ответом. Нессун не был полноценным чернокнижником, как адепты Тысячи Сыновей, но по милости Лоргара он проявил дар ясновидения, почти столь же мощный, как у колдунов эльдар, за которыми они охотились. При мутации варп-глаз открылся у Нессуна не на лбу, а гораздо выше, выпятившись неуклюжей шишкой на голове. Керамит брони над этим местом стал прозрачным как стекло, но Де Хаан и другие давно уже привыкли к большому белёсому глазному яблоку, которое пульсировало и вращалось между рогов шлема.

— Когда речь идёт об эльдар, почитаемый, я мало в чём уверен. Я вижу тени на краю зрения и отзвуки, в которых ещё должен разобраться. Вы знаете, что об этих тварях ничего нельзя сказать наверняка.

— Опиши мне эти тени и отзвуки, Нессун. Я терпелив.

— Я следил за здешними племенами со дня нашей первой высадки, почитаемый, и наблюдал, как они сражались с нашими невольниками и авангардом брата Трайки. Милостью Лоргара, я научился распознавать их… рисунок. Но я уловил какую-то рябь, что-то мелькающее за пределами видимости. Я не уверен, что смогу объяснить это, почитаемый. Представьте себе кого-то, стоящего за границей света от костра так, что отблески огня лишь иногда касаются его…

— Кажется, я понял. — Де Хаан не замечал, что напрягся, пока его доспех, такой же живой, как и системы шлема, не дрогнул, со скрипом пытаясь найти удобное положение.

— Почитаемый, я ничтожен и жалок перед нечестивым величием Хаоса, но рискну предположить, что мир-корабль эльдар может быть здесь. Здесь, на этой планете. Я увидел, хотя и смутно, рисунок, который оставляет разум ясновидцев, когда они собираются вместе. И ещё я ощутил… провалы в видении, которые, как я считаю, могут быть варп-вратами, входом в Паутину здесь и на орбите с противоположной от нашего корабля стороны планеты. Они открывали и закрывали их, и поэтому не сумели спрятать…

Его речь была внезапно прервана Де Хааном, который, издав торжествующее шипение, сжал латную перчатку в кулак, заставив доспехи вздрогнуть и согнуться от резкого движения.

— Знамение! Моя немота в часовне была знамением! — Он собирался сказать что-то ещё, но тут из оперативного зала раздался голос Мира:

— Почитаемый повелитель, пленники ожидают вас.

И что-то в голосе Мира заставило Де Хаана направиться к дверям почти бегом.

В огромном зале, склонив головы, стояли два эльдар. Де Хаан прошагал к трону и уселся, положив крозиус поперёк колен. Рука одного эльдар, явно сломанная, безвольно свисала вдоль тела, волосы второго топорщились от крови. Оба были одеты в грубые куртки из ткани и кожи. Их лазеры с разбитыми батареями свисали с шей. Трайка, командующий войсками авангарда и командир рапторов, поклонился Де Хаану и осенил себя знамением Восьмиконечной Стрелы сросшейся с цепным мечом рукой. Ноги Трайки были деформированы и стали чересчур длинными, сгибаясь назад, как у насекомого, доспехи на них пошли рябью и вытянулись. Он стал весьма быстроногим, но приобрёл необычную манеру стоять наклонившись.

— Мы обнаружили их на юго-западе, там, где холмы повышаются, почитаемый. Мы полагали, что очистили эту область, но один из наших отрядов зачистки попал в засаду. Схватка была яростной, но победа осталась за нами.

— Слава тёмному свету Лоргара и великой силе Хаоса! — нараспев протянул Де Хаан, и пленников увели прочь, в тюремные камеры собора. Трайка подал знак, и по ступеням втащили третьего чужака, спотыкающегося и хромающего. Невольник, держащий его на цепи, швырнул на пол сломанную силовую пику и высокий костяной шлем. Пленник никак не отреагировал, оставшись стоять с опущенными плечами. Волосы закрывали его лицо, длинный кожаный плащ, покрытый золотой чешуёй, мешком свисал с плеч.

— Последний оставшийся в живых из отряда рыцарей-драконов, которые, как мы считаем, вели разведку на северной границе подконтрольной нам зоны. Я лично прослежу за его пытками, почитаемый. Я был уверен, что наши глубокие рейды перебили хребет сопротивлению экзодитов в прериях. Мы должны выяснить, как они сумели организовать новый налёт так быстро.

Раб потащил рыцаря прочь. Мир подошёл и встал рядом с троном:

— Почитаемый, вот последний пленник. Он был слишком тяжело ранен и не пережил дороги сюда, чтобы предстать перед вами, но мы решили, что вы всё-таки захотите его увидеть. Рапторы сбили его в речной долине на юге, а мотоциклисты доставили сюда так быстро, как смогли.

Раздался натужный скрежет колёс: рабы вытолкнули железную повозку с лежащей в ней фигурой. Солнечный свет, струящийся через до сих пор не застеклённые окна, отразился от роскошных пурпурно-золотых доспехов, придав фигуре сияющий ореол. Позади повозки четыре могучих зверочеловека со вздутыми от напряжения мышцами и натянутыми жилами втащили что-то и с грохотом бросили на пол для всеобщего обозрения, подняв облако каменной пыли, оставшейся после постройки зала. Реактивный гравицикл. Фонарь кабины разбит выстрелами болтеров, двигатель, разбившийся при падении, выгорел, но свисающие с крыльев вымпелы читались совершенно чётко: стилизованная корона и звезда с расходящимися лучами. Варанта.

На одну долгую минуту Де Хаан впал в молчание. Затем он раскинул руки, словно желая обнять труп, и издал рёв, эхом прокатившийся по залу:

— «Всё будет кончено»! Глаз Гора, эта грязная маленькая тварь говорила правду. Сердце мира-корабля! Оно здесь! Обет исполнится здесь, братья мои! Я исполню его здесь!

— Почитаемый! — Де Хаан не оглядывался. Прибавив шагу, он уже практически бежал сквозь залы Глубочайшей часовни. Мир и Нессун, отталкивая плечами друг друга, старались успеть за ним. Воздух в крепости то и дело вздрагивал от звона огромных гонгов, развешанных над казармами. Их звук смешивался с тянущимся вслед за Де Хааном яростным бормотанием, проклятиями, угрозами и тёмными молитвами. Время от времени Де Хаан яростно взмахивал вокруг себя крозиусом, словно пытаясь отогнать с дороги сам воздух.

Он знал, что Мир хочет сказать. Снова малодушное скуление об осторожности, об излишней спешке, об обманчивости эльдар. А варп-врата были близко. Варанта была близко. Время, когда головы ясновидцев Варанты будут насажены на шипы его «лендрейдера», было близко.

«Что ж, ты увидишь сердце Варанты, и всё будет кончено.»

Сердце мира-корабля, самое сердце Варанты! Он представил, как это будет — выступить из врат Паутины внутрь Варанты. Купола, где восседают самые древние ясновидцы, их плоть уже кристаллизовалась и сверкает подобно алмазу, так и напрашиваясь на удар бронированным кулаком, который отправит их вопящие души прямо в варп. Роща Новых Песен, как они называют зал-лес в глубинах Варанты, где немногочисленные дети эльдар рождаются и отнимаются от материнской груди. Де Хаан провёл не одну сотню недель, мучаясь выбором: убить этих детей или оставить в качестве рабов после того, как он отравит и сожжёт сами деревья? Вечный Круговорот, сердце из призрачной кости, содержащее души биллиона мёртвых эльдар, сверкал в его видениях, словно объятая пламенем галактика. О, разбить крозиусом его оболочку и увидеть, как туда вливаются потоки варпа! Для этого понадобится особая церемония, чтобы отметить завершение крестового похода и обета, и которую ему ещё предстоит придумать.

Интересно, располагает ли Варанта двигателями? Мир, который бы мог управлять своим дрейфом и преодолевать пространство… Ему до сих пор не удавалось выяснить это наверняка, и он начал взволнованно обдумывать эту мысль, шагая по коридору к часовне. Принять командование Варантой, очистить её сердце от душ эльдар и, наполнив его жертвоприношениями и воплями демонов, отправиться на падшем мире-корабле прямо в Глаз Ужаса! Такая дерзость кружила голову: мир, который посрамил бы крепости демонических миров и семинарии на астероидах Миларро. Извращённый мир-корабль, который понёс бы их по галактике. Сеющий гибель колосс, который стал бы доказательством их веры, их ненависти, их злобы, их нечестивости!

Опоздавшие космодесантники-отступники один за другим занимали свои места, из клеток хора рабов под полом часовни раздался гимн воплей и плача — «руководители» хора вонзили крючья и иглы в лица и тела рабов. Закрыв глаза, Де Хаан всё разглядывал покорённую Варанту — огромный извилистый чёрно-алый цветок, распустившийся на фоне звёзд. Очертания шпилей и стен, огромные площади, куда придут истово верующие вымаливать благосклонность Хаоса, кельи и скрипториумы, где будет переписываться и изучаться священное Пятикнижие Лоргара, арены для поединков, где будут проходить посвящение новые поколения Несущих Слово. Там будут колонны и статуи величественнее тех, что они поставили, отбросив Белых Шрамов с островных цепей Мира Морага. Там будут вереницы залов с алтарями, убранными роскошнее тех, что они захватили, разграбив сокровища Кинтарре. Там будут убойные загоны для поклонения Кхорну, обширные библиотеки и комнаты медитации для познания Тзинча. Там будут дворцы, наполненные благовониями и музыкой, посвящённые Слаанеш, и выгребные ямы для ритуального самоосквернения, посвящённые Нурглу. И все они как части одного целого, также как и Боги Хаоса — лишь грани единого, как великий изменнический гимн, непристойная молитва из призрачной кости и керамита. Священный город Хаоса Неделимого.