Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

Ленин дождался, пока правые безропотно, уныло, без единого слова протеста покинули заседание ЦК, и снова обратился к аудитории:

– Второй вопрос, товарищи, это пополнение состава ЦК, который сегодня сократился наполовину. Мы, вместе с товарищем Сталиным, предлагаем кооптировать в состав ЦК товарищей Фрунзе, Калинина, Ворошилова, Молотова, Петровского, Кирова и перевести из кандидатов в члены ЦК товарищей Стасову, Джапаридзе. Кроме того, мы предлагаем привлечь к работе в ЦК наших новых товарищей: Тамбовцева, Бережного и Ларионова. Надеюсь, все знают, какую роль сыграли эти товарищи в быстром и абсолютно бескровном приходе к власти нашей партии? Один из них – товарищ Тамбовцев – присутствует здесь. Товарищ Тамбовцев, скажите, что вы думаете о вчерашнем мятеже?

Выдержав сценическую паузу, я сказал:

– Товарищи, после того как большевики взяли власть, абсолютно неизбежно то, что партия победителей разделилась на две части. Большинство, возглавляемое товарищами Лениным и Сталиным, – это люди, реально боровшиеся против отсталого феодально-монархического строя за социальную справедливость для всех людей, без различия по половому, расовому и даже классовому принципу. Справедливость – штука универсальная и не нуждается в сегрегации.

Меньшинство партии большевиков – это люди, которых справедливость как таковая не интересовала вообще. Они хотели власти, для того чтобы свести счеты со своими обидчиками, возвыситься над быдлом – так они называли народ. И, товарищ Дзержинский подтвердит это, чтобы выполнить заказ своих зарубежных хозяев, одним из требований которых было продолжение так называемой революционной войны с Германией.

– Именно так, товарищи, – кивнул Железный Феликс, – мы уже точно знаем о связи некоторых наших бывших товарищей с разведками стран Антанты и американскими банкирами. Нами задержан брат Якова Свердлова Залман, служивший посредником между ним и французским посольством, а также участвовавший в заговоре их племянник Енох Иегуда, более известный как Генрих Ягода. Преотвратнейший тип, надо вам сказать.

– Хорошо, товарищ Дзержинский, – встрепенулся Ленин, – а скажите нам, как вы оцениваете роль этих, гм, товарищей в наших последних событиях? – Дзержинский замешкался, подбирая слова, и Ленин рассмеялся: – Э-э-э, Феликс Эдмундович, можете не отвечать. Я и так по вам вижу, что они были руководителями антибольшевистского мятежа!

Итак, я ставлю на голосование: кто за то, чтобы принять вышеназванных товарищей в члены ЦК ВКП(б)? Раз, два, три… семь! Замечательно! И двое против? Ах, товарищ Сокольников воздерживается? Ваше право, Григорий Яковлевич, ваше право. Итак, решение принято. На следующее заседание, посвященное вопросу о начале мирных переговоров с Германией, ЦК должно собраться в новом составе. А сейчас, товарищи, все свободны.

Уже в коридоре Ильич поймал меня под локоток:

– Товарищ Тамбовцев, можно вас на пару слов? Меня чертовски заинтересовали ваши слова про справедливость. Как вы определяете, что справедливо, а что нет?

– Все очень просто, товарищ Ленин, – улыбнулся я, – взвесьте баланс прав и обязанностей данной личности, и тогда вы увидите, насколько справедливо поступают с ним общество и государство. Справедливость – это когда и то и другое уравновешено. Если права превышают обязанности, то это несправедливость положительная, иначе говоря, данная личность принадлежит к классу эксплуататоров. Если же наоборот, то несправедливость отрицательная, а человек относится к эксплуатируемым.

И вообще, смысл человеческих отношений со временем меняется, и это тоже надо учитывать. Какой-нибудь поручик, в мирное время гордо именующийся «благородием» и раздающий солдатам зуботычины, в военное время должен идти в бой в одном ряду с ними, и по причине своей заметности может погибнуть в числе первых.

– Интересно, интересно, – пробормотал Ильич, – товарищ Тамбовцев, вы навели меня на одну мысль. С такой стороны я к этому вопросу как-то не подходил. Мы с вами еще поговорим, а сейчас, извините, дела.

22 (9) октября 1917 года, 18:35. Железнодорожная станция Тихвин

Старший лейтенант Николай Арсентьевич Бесоев

До Петрограда осталось всего ничего – ночь пути. В Тихвине нам последний раз поменяли паровоз. Царское семейство из вагонов не выходило. Романовы прекрасно понимали, что сейчас их ненавидят все – и правые, и левые. Из всего случившегося с ними можно сделать вывод: политик, исчерпавший кредит доверия народа, всеми презираем и нелюбим. Как говорится, от любви до ненависти один шаг.

В связи с этим можно вспомнить не только несчастного Николая с семейством, но и Горбачева, и Ельцина, а также многих других, масштабом поменьше. Хотя, если сказать честно, больше всего народ ненавидит не царя, а царицу. Но вопреки широко распространенному мнению так называемых либеральных историков, над дискредитацией монархии и разложением государства работали не революционеры во главе со «зловредным Лениным», а как раз их собратья по духу – интеллигенты-либералы, которые слепо верили в некие «общечеловеческие ценности» и презирали свою страну и свой народ. Нынешние российские хомячки с Болотной быстро нашли бы единомышленников среди местной либеральной клоаки, которая, собственно, и породила Февраль семнадцатого.

Что же касается семейства бывшего царя, то в основном с ними проводил время Владимир Константинович Пилкин. Мои же люди в контакт с ними старались вступать как можно меньше. Ведь наше дело какое – встретить в Екатеринбурге и доставить в Гатчину. Ну, а о дальнейшем голова будет болеть уже у других.

Кое-какое впечатление о них у меня, конечно, сложилось. Люди как люди, уставшие, задерганные и, можно сказать, сильно запуганные. Ничего такого особенного в них не было. Хотя, может, эта обыкновенность и послужила причиной их падения. Правителями земли Русской должны быть титаны вроде Ивана Грозного, Петра Великого или Сталина. Обыкновенных людей, волей случая или чьим-то злым умыслом оказавшихся у руля государства Российского, госпожа История не жалует.

Вот так и семья последнего царя из династии Романовых напоминает выброшенную на свалку никому не нужную вещь. Вспоминается состоявшийся недавно откровенный разговор с семейством сразу после стоянки в Вологде, когда нам стало известно о подавлении в Питере мятежа сторонников Троцкого и Свердлова. Об этом нам сообщили по рации.

В этом разговоре, к моему огромному удивлению, первой скрипкой была Александра Федоровна, а отнюдь не бывший император. Быстро баба оклемалась и начала качать права. Пришлось быстренько ставить ее на место, правда, оставаясь при этом в рамках вежливости и дипломатического этикета.

– Мадам, – сказал я ей после неожиданного требования оказывать ей царские почести, – не забывайте, что в данный момент вы, ваш супруг и ваши дети – обычные граждане. И теперь вам никто и ничего не обязан. За то, что вы живы, благодарите людей вроде Владимира Константиновича Пилкина, которые, с одной стороны, сохранили верность династии, а с другой стороны, поняли, что их таланты еще понадобятся России, и продолжают ей служить.

Да и сохранение