Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

— Я ценю это, но должен предупредить, что внутренняя напряженность между фракциями в Эренфесте будет держаться еще некоторое время. Старик Лейзеганг и его фракция никогда не согласятся с волей и действиями ауба. У тебя самого мать из Лейзегангов. Как думаешь, сможешь ли ты, используя вашу родственную связь, оказать на них влияние и сдержать их порывы, — я задал этот вопрос, внимательно наблюдая за реакцией Карстедта. Заняв руки механической работой в виде очищения своей миски, он размышлял какое-то время, а после отрицательно покачал головой.

— Я — лорд командующий. Мой долг защищать эрцгерцога, а не участвовать в политических дрязгах фракций. И как отец Розмайн, я не могу быть столь глуп, чтобы лично выходить на связь с фракцией Лейзеганга в такое смутное время.

— Понимаю. Видимо эта та проблема, с которой Эльвире придется разбираться самостоятельно.

— Защита герцогства и ауба это мои главные задачи. Семья всегда останется на втором месте. И Эльвира это понимает. Как женщина из Хальдензелля, она достаточно сильна, чтобы вынести все это в одиночку, когда возникает такая необходимость. Она женщина, которая действительно подходит для того, чтобы быть женой главы Ордена рыцарей, больше, чем любая другая. Хотя, к своему стыду, я понял это только после того, как Розмайн прямо указала мне на это.

— Ох…? Что ж, полагаю именно после этого внезапного прозрения вы начали хвастаться своей женой перед леди Розмайн.

Лорд Карстедт бросил на меня недовольный взгляд, прежде чем вернуть магический инструмент, блокирующий звуки. Кажется, наш отдых закончился. Я не смог удержаться от тихого смеха, пока убирал их на место, в небольшой кожаный мешочек.

Размышления о том, что эта поездка оказалась более продуктивной, чем я ожидал поднимала настроение. Приятно было видеть, что в прошлом не очень удачный брак моей младшей сестры, постепенно наполнялся все большей искренностью и теплом.

— Я собираюсь заняться сбором плодов бленруса, — обратился я к окружающим меня рыцарям. — Они столь ценны, что только жители Халдензелля имеют право собирать их. И по этой причине любой из вас, кто попытается взять их, будет казнен на месте. Вы, рыцари, пока можете продолжить отдыхать здесь, дожидаясь пока мы закончим сбор.

Убедившись, что моя угроза принята к сведению, я призвал своего верхового зверя. Мой план состоял в том, чтобы собрать плоды, а после отдать их леди Розмайн выражая всю признательность Хальдензелля перед ней, а также лорду Вилфриду и леди Шарлотте, высказывая наше уважение к нынешней семье эрцгерцога.

— Ну что ж, лорд Карстедт. Пойдем?

— Оу? Можно ли считать меня человеком Хальдензелля? — спросил он, уже отойдя, чтобы снова сесть на камень, дожидаясь моего возвращения. Но после моих слов, Карстедт так и замер в полуприседе, удивленно подняв глаза.

— А разве ты не муж Эльвиры и отец Розмайн? — с тем же удивлением в голосе ответил я и улыбнулся, чтобы подбодрить командующего.

— Это честь для меня, — взяв себя в руки лорд Карстедт призвал своего верхового зверя и оседлал его, чтобы мы вместе направились к ближайшему бленрусу. — Чего ты хочешь, лорд Клаудий? Учитывая как со мной, ранее обращались в Хальдензелле, я не думал, что здесь меня считают семьей.

— Нам просто было не по вкусу ту, как ты обращался с Эльвирой. Но вы в любом случае все еще семья. В противном случае я бы не позволил тебе пойти со мной.

— Хоть ты так и говоришь, но разве основная причина не в том, что тебе нужна помощь? Все- таки собрать фрукты для троих человек в одиночку это слишком долго. Я прав, верно? Твое выражение лица очень похоже на то, что появляется у Эльвиры, когда ее слова расходятся с ее истинными мыслями.

Карстедт действительно был прав.

Удивительно, но кажется он и правда начал уделять внимание Эльвире. Это было то, что заставило меня и самого посмотреть на рыцаря другими глазами. Правда совсем чуть-чуть. Этот человек много лет не обращал внимания на свою первую жену. Но сейчас мне хотелось, чтобы он и дальше относился к ней как можно лучше.

— Нам нужно перебраться на ту сторону, — сказал я, указывая на отдельно стоящий валун. — Мы оставим наших верховых зверей здесь. Кроме того, возьми это.

Мы оберегали те из деревьев бленрусов, что находили, с помощью барьеров, которые ограждали их от уничтожения фейзверьми или браконьерами. Только те, у кого были специальные печати, могли пересечь барьер. Одну такую печать я отдал Карстедту. Пройдя барьер, я обогнул валун, за ним стояло источающее золотое сияние дерево, с ветвей которого свисала примерно дюжина плодов. Но то, что я увидел в его корнях удивило меня куда больше

— Ростки бленруса…?

Перед моими глазами, сквозь землю пробилось несколько мягко сияющих ростков. Я шумно сглотнул, не веря тому, что вижу прямо перед собой. Невозможно. Никогда раньше я не видел молодые ростки бленруса. И это несмотря на то, что я родился и вырос на этих землях. Именно от того, что новые деревья бленруса никогда не появлялись, мы защищали каждое из известных деревьев магическими барьерами. Раньше было множество попыток увеличить популяцию этих растений. Мы закапывали плоды в землю, рассыпали семечки из них, даже пытались аккуратно отрезать золотые ветви, надеясь, что они дадут корни. Но все усилия были тщетны. Но сейчас золотые побеги прямо передо мной. Несомненно это божественное чудо, порожденное Весенним молебном.

— Лорд Клаудий, что-то случилось?

— В Хальдензелле случилось чудо…

Я чувствовал, как в моей груди зарождается тепло. Легкий ветерок, шевельнувший золотые листья возвестил о начале новой эры, и мое сердце учащенно забилось, когда я осознал стал очевидцем момента, когда Хальдензелль изменился навсегда. Я снова сглотнул, а мое зрение помутилось от выступивших на глазах слез радости.

Мы обязаны продолжать проводить Весенние молебны.

Эта церемония тяжелым бременем ляжет на женщин нашей провинции, но леди Розмайн говорила, что мужчины тоже могут помогать. Как гиб, я должен удостовериться, что эта песня- молитва, призывающая весну и сотворяющая чудеса будет и