Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

веревки на тонкую бечевку и использовали ее для закрепления оставшихся деревянных реек. Длинную доску мы оставили в качестве балансира. Я отошел немного в сторону и посмотрел на наш «мост» — интересно, сумел бы кролик перебраться по нему на другой берег? Как только мы закончили, капитан Моу встал, вытащил из кармана часы и покачал головой.

— Пять минут, джентльмены! — объявил он. Со всех сторон послышались крики отчаяния.

— Давай, Невар, рискни, — прошептал мне Трист. — Если все они так и останутся на этом берегу, а мы добьемся успеха, победа может спасти нас от исключения.

Я попытался сделать вид, что не слышу его слов.

— Сэр, мы готовы начать переправу! — обратился я к капитану, стараясь, чтобы мой голос прозвучал уверенно.

— В самом деле? — Он бросил на меня странный взгляд, и у меня вновь возникло ощущение, что он едва сдерживает смех. — Что ж, я этого ждал. Дозор Невара переходит на другую сторону! — рявкнул он, словно это был приказ.

Спинк, Орон и я в последний раз перешли ручей вброд. Мы не хотели подвергать наше творение дополнительной нагрузке. Я подозревал, что мы сумеем им воспользоваться не более одного раза — потом переправа развалится. Вот почему я выстроил свой дозор по возрастанию веса: первым пойдет Спинк, а Горд — последним. Я видел, что глаза толстяка были полны решимости, но он, как всегда, ничего не сказал.

Спинк легко, почти танцуя, перешел по мосту на другой берег. Как только Спинк оказался на противоположной стороне, он метнул нам доску-балансир, точно копье. Следующим был Орон. Он двигался не так быстро и уверенно. Когда по мосту прошел Калеб, одна из поперечин упала в грязь. Мы потеряли еще две планки, когда перебирался Нейтред. Под Кортом, к моему облегчению, мост даже не дрогнул. Следующим на очереди был я, но в последний момент я решил пропустить остальных. Отец часто говорил мне, что офицер может передавать часть своей власти, но только не ответственность. Если мой мост не выдержит, другого шанса получить офицерский опыт мне может и не представиться. Но сейчас я постараюсь сделать все правильно.

Таким образом, я остался на нашем берегу вместе с Гордом и встал на крайние колышки, чтобы придать мосту дополнительную надежность.

— Иди. Он выдержал остальных. Мы должны верить в нашу работу, — напутствовал я Горда.

Он молча кивнул. По его лбу потекли струйки пота. Взяв в руки балансир, он взошел на мост.

Мне следовало отправить его первым, подумал я, пока наше сооружение сохраняло хоть какой-то запас прочности и все планки были на месте. Остальные дозоры прекратили попытки достроить свои мосты и собрались, чтобы посмотреть, как Горд справится с переправой. Послышалось сдавленное хихиканье, когда он сделал первый шаг — веревки заскрипели и натянулись под его весом. Чем дальше Горд отходил от берега, тем сильнее провисал веревочный мост. Две поперечины сломались и отлетели в стороны, словно выпущенные из пращи.

— Если дать свинине повисеть несколько дней, ее вкус становится заметно лучше! — насмешливо крикнул кто-то, и я увидел, что уши Горда приобрели цвет перезрелого помидора.

— Думай только о поставленной задаче! — рявкнул я Горду.

Он едва заметно кивнул и сделал шаг, второй, третий, четвертый… На другом берегу весь наш дозор стоял на колышках, чтобы помочь удержать вес толстяка. Я ощущал, как сильно натянулись веревки. Он сделал широкий шаг, поскольку в этом месте не хватало планки, но следующая не выдержала его веса. Горд тяжело рухнул на дно оврага. Я услышал, как он сдавленно застонал, и с ужасом подумал, что он, наверное, сломал спину. Мы проиграли. Проиграли. Нас исключат. В этот миг я с очевидностью понял, что так и будет. Мне осталось сделать последнее в своей короткой карьере офицера. Я быстро спустился вниз и в очередной раз вошел в ручей, чтобы проверить, что случилось с моим солдатом.

Когда я подбежал к Горду, он уже сидел. По его лицу стекала грязь. Он попытался ее стереть, но лишь размазал. Горд тихонько постанывал, но на мой вопрос ответил, что ничего не сломал. Я помог ему встать и оглянулся на капитана Моу. Он стоял на берегу и смотрел на нас. Затем капитан вновь вытащил из кармана часы, и до меня наконец дошло.

— Взбирайся на берег! — закричал я Горду.

Он посмотрел на меня так, словно я спятил. Повернулся и собрался двинуться назад. Я схватил его за плечо и потащил за собой.

— Нет. Мы должны перебраться на другой берег. Перед дозором поставили задачу переправиться на другой берег. Переправиться, а вовсе не построить мост. Переправиться через ручей!

Я произнес эти слова слишком громко. И все остальные дозоры их услышали. Они все еще колебались — холодная грязная вода оставалась для них почти непреодолимым препятствием. Между тем Горд начал взбираться по скользкому берегу. Он цеплялся за кустики и пучки травы, но ему никак не удавалось правильно распределить свой вес. Спинк и Рори свесились вниз и схватили его за запястья. Я подталкивал толстяка сзади. Ноги Горда скользили, но он начал медленно двигаться вверх, затем остальные кадеты из нашего дозора бросились ему на помощь. Рукав его мундира затрещал, но в следующее мгновение Горд уже стоял в окружении наших товарищей. Я последовал за ним. Весь наш дозор стоял на противоположном берегу, когда Моу посмотрел на часы и сообщил:

— Время вышло! Всем кадетам оставаться на своих местах.

Мы повиновались.

— Только нам удалось переправиться, — прошептал Нейт.

Я чуть заметно кивнул. Остальные три дозора так и не смогли форсировать ручей. Жалкие остатки нашего моста выглядели не лучшим образом, но я сумел выполнить задание. Я ждал, что скажет нам Моу. Мне ужасно хотелось услышать, что мы справились и победили.

— Кадеты, соберите все материалы и инструменты и отнесите на склад. Дерево сложите возле входа. После этого вы свободны. Надеюсь, вам понравится праздник Темного Вечера.

Мы переглянулись, пытаясь понять, что имеет в виду капитан. Дозор из Скелтзин-Холла выглядел подавленным. Два других дозора, укомплектованные сыновьями старой аристократии, с тревогой смотрели на Моу. Похоже, они провалили экзамен. Капитан повернулся и бросил через плечо:

— Отметки за сегодняшнее испытание будут вывешены на дверях моего класса через три дня. Кадет Бурвиль, зайди в мой кабинет. Когда приведешь себя в порядок, естественно.

Что ж, мой триумф оказался недолгим. Дозоры, не сумевшие справиться