Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Многие из них базировались на «Завоевателе», удостоившись чести участия в поединках на аренах. На борту «Фиделитас Лекс» осталось лишь несколько сотен, и они наконец-то заявили о себе.

Это были носители нефритового пламени, которые отправлялись на войну, прикрыв лица щитками из полированного серебра.

Воины, которые прожигали себе дорогу по переполненным коридорам.

Его подошвы шлепали по лужам липких останков. В отверстия заменявшей пол железной решетки капали растопленная плоть и металл, которые стекали в безымянный мрак между палуб. Кхарн боролся с привычным ощущением дезориентации, которым сопровождалось освобождение от власти Гвоздей, однако ему хватило внимательности, чтобы заметить осторожность движений приближавшихся к нему Вакра Джал. Несколько прошли мимо, к Аргелу Талу и Кирене, но некоторые задержались, не имея уверенности относительно его темперамента.

Один из них рискнул дотронуться до Кхарна, положив тому руку на спинную силовую установку.

— Капитан? — спросил воин. — Вам нужен апотекарий?

Кхарн отодвинулся от прикосновения воина.

— Нет. Впрочем, благодарю.

Его глаза были горячими и отяжелевшими, грозя закрыться. Ему казалось, что он мог бы проспать целую неделю. Будь проклят этот чертов корабль — здесь даже Гвозди сильнее давили на мозг, делая его слабее после их головокружительной песни.

Воин отступил назад, глухо стуча сапогами по органической жиже, отключил и убрал в ножны свой кривой колхидский клинок. Спустя мгновение Кхарн услышал характерное шипение, с которым закрывались дула огнеметов, установленных на запястьях Вакра Джал. Дежурные огоньки погасли, выбросив пару искр. От этого зрелища Пожиратель Миров едва не ухмыльнулся. Только самое лучшее и драгоценное от Механикума для элиты XVII-го.

— Эшрамар, — обратился он к сержанту Вакра Джал.

— Сэр? — воин снова повернул серебристый лицевой щиток к Кхарну.

— Вы расплавили половину коридора, — указал центурион, и это не было преувеличением. Алхимическое липкое пламя Вакра Джал растворило длинные полосы пола и превратило стены в оплывшую остывающую грязь. Вентиляторы боролись с вонью испорченной свинины и облаками дыма, однако система фильтрации воздуха не могла добиться в этом беспорядке большего, не поработав несколько часов.

— А еще мы спасли твою жизнь, — заметил Эшрамар. В его протяжном вокс-голосе слышалось нескрываемое веселье. — Неблагодарный ублюдок из Двенадцатого Легиона.

После укуса Гвоздей прошло немного времени, и Кхарн счел это забавным. Имплантаты позволили ему улыбнуться, продолжая приятно жечь от текущего в крови адреналина.

— Брат, — обернулся он к Аргелу Талу. — Надо двигаться. Придут еще.

17

ГОЛОСА В НОЧИ

УРОК РУССА

ВАРП

Лоргар слушал, как умирают миры. По бокам и сверху от него бились и плескались пляшущие невозможные цвета варпа, сдерживаемого куполом из заговоренного стекла. Как и все остальные, он что-то видел в бурлящих волнах, однако терзаемые мукой лица и беспомощные руки было несложно игнорировать. Значение имела лишь мелодия.

Оставшаяся часть песни продолжала свое тайное течение, все приближаясь и приближаясь к кульминации, которая ему требовалась. Осталось уже недолго. Скоро мотив достигнет такого эфирного изящества, что его можно будет направить в материальную реальность и сделать слышимым. У каждого из миров, привязанных к своим солнцам, была своя партия, и именно поэтому они должны были гибнуть в идеальной гармонии друг с другом. Лоргару недоставало лишь проводника, чтобы выпустить на волю накопленную мощь, и это должно было произойти в свое время.

Роль дирижера астрологического оркестра оказалась утомительнее, чем он видел во снах, хотя менее понятливые и более воинственные братья не смогли бы постичь тонкости прилагаемых им усилий. От изнеможения он задумался, пусть даже на краткий миг, нельзя ли было породить столь божественно вдохновленную звездную песнь посредством абсолютного мира, а не абсолютной войны. Судьба раскрыла карты, и Хаосу было предначертано поглотить бытие вне зависимости от яростной борьбы Гора и Лоргара против имперской военной машины, однако что было бы, сохрани они верность Императору? Что тогда? Сотворил бы Великий крестовый поход безмятежную погребальную песнь, которая бы играла по ту сторону пелены, пока беззащитное человечество погибало в муках?

В этом и заключался критический изъян. Образом действий Императора было согласие, а не мир. Эти две вещи отрицали друг друга, словно отталкивающиеся магниты. Не имело значения, какое знание Империум затаптывал в покорительном крестовом походе, поскольку его повелителям требовалось лишь подчинение. Не имело значения, какие войны велись от нынешних времен и до бесконечности. Легионес Астартес предстояло вечно маршировать, поскольку для этого они и были рождены.

Война была бы всегда. Даже если бы Великому крестовому походу позволили достичь всех границ галактики, мир бы так и не наступил. Недовольство бы бурлило. Народы бы бунтовали. Миры бы восставали. Сущность людей время от времени отправляла их на поиски истины, а истина всегда повергала тиранов.

Никакого мира. Только война.

Лоргар почувствовал, как у него холодеет кровь. Только война. Эти слова разносились в вечности.

Он не верил в Десять Тысяч Будущих, как заявлял Эреб. Любой выбор, сделанный каждым живым существом, порождал слишком много вероятностей. Какой толк от пророчества, если оно преподносит лишь возможное происшествие? Лоргар был не настолько лишен фантазии, чтобы нуждаться в переплетающихся догадках варпа для подобной демонстрации. Всякий, обладающий хотя бы толикой провидения, мог представить себе грядущее. Гениальность состояла в том, чтобы организовывать события в соответствии со своими целями, а не просто внимать хохоту безумных богов.

Помимо этого, Лоргар старался в первую очередь не забывать еще об одном. Несомненно, боги были могущественны, однако переменчивы. Каждый из них куда чаще действовал против собственных сородичей, вливая в сознание пророков противоречивые предсказания. Возможно, они даже не обладали разумом в доступном для человеческого понимания смысле этого слова. Они в равной мере казались воплощениями первичных эмоций и отдельными сущностями.

Но нет — между тем, чтобы слышать их и внимать им, простиралась широкая бездна. Боги лгали, совсем как люди. Боги обманывали, конфликтовали и стремились увеличить свои владения за счет соперников. Лоргар не верил ни единому из их пророчеств.

Ему даже доводилось мельком видеть возможные варианты будущего, где Империум поклонялся Императору как богу. Что должно было произойти в бесчестных триллионах людских сердец, чтобы ими овладела такая вера? Та самая вера, за распространение которой был наказан Лоргар, те самые убеждения, за которые его покарали — как могла империя человечества принять своего владыку за божество после того, как XVII Легион унизили за то, что он осмелился заявить, будто это истина?

От этой мысли он покачал головой и тихо вздохнул.

— Повелитель? — спросил один из хора, приняв вздох за признак неудовольствия.

Лоргар смягчил паузу лучащейся золотом улыбкой.

— Простите мне миг рассеянности, — произнес он. — Прошу вас, продолжайте.

В хор входил пятьдесят один человек, и все они говорили одновременно. На каждом было соответствующее их занятию белое одеяние, мрачные регалии придавали им почти что жреческий вид. Они стояли в разрозненном беспорядке. Построение было лишено организованности, если не считать той случайной художественности, что все они были обращены лицом к Лоргару и как будто на самом деле обращались к нему.

Несколько из них бормотало. Другие кричали. Большая часть говорила спокойно и монотонно, полностью очистив речь от эмоций.

— Мои ноги, — совершенно без выражения произнес один из хора, стоявший абсолютно прямо. — Микайас, помоги мне, я не чувствую ног.

— Район Западной Адельфии уже потерян, — протянул другой, тараща широко раскрытые безжизненные глаза. — Вы меня вообще слушаете? Пожиратели Миров захватили его час назад. Мне нужно больше людей, губернатор. Нужно больше людей.

Третья покачивалась на месте, невыразительное лицо покрывали полосы непроизвольно текущей из носа крови.

— Мой сын, — прошептала она. — Мой сын там в ловушке. Не стреляйте. Прошу вас. Не стре…

Она умолкла так внезапно и резко, что Лоргар вздрогнул.

По краям хора несколько слуг-писцов фиксировали каждое слово, которому, несомненно, предстояло дальнейшее обдумывание в поисках упущенного смысла. Они прохаживались по полу собора, петляя среди астропатов и следя за тем, чтобы не коснуться никого из них.