На руинах Эдема - Лис Баюн

Источник сигнала был совсем близок. Я сбросила высоту и теперь скользила в каком-то метре от земли. Боялась, что не увижу Сильву. Но пропустить такое оказалось невозможно…

Красное пятно странным цветком распустилось среди блеклого, бесцветного почти что мира. Я резко нырнула вниз, взметая облако колючей пыли, и кинулась вперед, понимая, что не успела…

Спокойное бледное лицо, казалось лицом статуи, которую кто-то измазал бурой краской. На лбу был какой-то странный символ, я не могла вспомнить, видела ли его где-то, но от неотрывного разглядывания почему-то заболела голова.

Простые действия в такой ситуации: проверить пульс, дыхание, реакцию зрачков на свет… Но я не могла заставить себя оторвать ноги, словно в одночасье налившиеся свинцом, от земли, сделать пару шагов до неподвижного тела. Мне была жутко до невозможности, и каждая секунда промедления лишь усиливала этот ужас.

Все же я сумела заставить себя — сделала крохотный шаг в сторону Сильвы. Однако какой-то инстинкт, древний, как само человечество, заставил меня остановиться.

Прямо на меня летела, расправив крылья, Смерть.

Будто отлитая из золота… и, тем не менее, не сверкающая на солнце. Скорее, наоборот — могу поклясться, что оно излучало тьму.

И самое ужасное — у этого создания было человеческое лицо… Не прекрасные и пугающие, чуждые нам черты Технобогов… Нет. Лицо обычной, довольно миловидной девушки, только искаженное донельзя.

Много мыслей со скоростью света пронеслись в моей голове. А страха не было. Лишь сожаление: не смогла помочь Сильве…

Когда что-то со страшной силой отбросило меня назад, я была почти готова к мысли, что сейчас умру. И удивилась, поняв, что не чувствую никакой боли, кроме боли от удара об землю.

Меня никто не ранил и, судя по событиям, разворачивающимся передо мной — я вообще мало кого волновала в этот момент.

Взгляд сразу узнал в одном из новоприбывших — Гелия… Но, понимая разумом, что это он, я, однако, не могла в это поверить…

Я была права, когда решила для себя, что эти ангелы — не люди. И страшно ошиблась, подумав, что поначалу судила предвзято…

Жуткое и чарующее зрелище: битва невероятно сильных созданий. Движения, что совершаются быстрее, чем человеческий глаз может уловить. Раны, что для простого человека уже стали бы смертельными. И у двоих из трех — пугающий голубой огонь, что факелами полыхает в глазницах.

Лоа тоже была там. Сейчас она не казалась слабой и хрупкой. Девушка-пламя, безудержная и яростная. Пламя во взоре, пламя в волосах. Кажется, все ее тело охватили лазоревые пляшущие язычки…

А потом Гелий, с которым я так неосторожно сблизилась, обернулся и посмотрел прямо на меня. У меня подкосились ноги, и я рухнула на землю, заливаясь горькими слезами страха и разочарования. Эти ангелы не были порождениями света или тьмы. Они были Силой, олицетворенной Мощью, слишком огромной, чтобы простые смертные…

Жестокость? Я не знаю, можно ли так назвать то, что они вытворяли с Золотой. Применимы ли человеческие мерки к тем, кто и не люди вовсе? Но вот я была человеком — ни больше, ни меньше, как недавно сказала. Видеть, как легким непринужденным движением пальцы сминают металл и крошат кость, как буквально корежат плоть — пальцы, что еще так недавно были так нежны ко мне… как знакомые черты меняются под влиянием неведомого. Это оказалось за пределами моих возможностей. Сознание начало уплывать куда-то, и в тот момент я была рада этому.

Очнувшись, я увидела вокруг, ставшие привычными уже, стены лазарета. Джози поблизости не оказалось, зато на кушетке напротив дремала Тома. Почему-то ее присутствие успокоило меня. Слабо улыбнувшись, я откинулась обратно на мягкие подушки. Но тут же вспомнила о том, что видела… и ледяная дрожь тысячью стальных иголок пробежала по телу.

Гелий, о Боже… К горлу подступила тошнота от жутких воспоминаний. Не человек. Нечеловеческое лицо, глаза… Нечеловеческая ярость и жестокость. Я знала и прекрасно понимала, что и мой род умеет быть жестоким. Но то, что делали ангелы, находилось за гранью, которую я не то что пересекать — приближаться к ней слишком близко не желала! Да, та, которую они убили — наверняка убили — была врагом. Да, возможно, чтобы победить зло, победить Технобогов, нужно бороться их же методами… Я могла понять все это. Понять, но не принять. Говорите, богом быть трудно? Но только вот остаться просто человеком — и в этом Гелий был прав, жаль, что я сразу не осознала! — сложнее в сотни крат.

Положа руку на сердце: что я чувствовала к этому мужчине до сегодняшнего дня? Любила ли?.. Нет. Однако была готова полюбить. Возможно, лишь из эгоизма, желания залечить раны и снова начать жить. Возможно. Сначала он просто и незаметно стал моим другом, а дальше…

Моя самая главная ошибка, что подпустила ангелов слишком близко — уже два раза, и уже два раза поплатилась за это. Третьего быть не должно.

Веки Тамары затрепетали, и я постаралась придать своему лицу спокойное и отрешенное выражение только что проснувшегося человека.

— Тесс, — тихо и жалобно позвала она меня.

— Да, малышка? — охотно откликнулась я.

— Мне страшно за тебя… — прошептала со слезами в голосе Тома. Она подскочила со своего места и, подойдя ко мне, обняла тонкими ручками за шею.

— Ну же, перестань, что ты… — я гладила ее по голове и спине, пытаясь хоть немного успокоить, вспоминая, как это когда-то делала мама, если кому-то из нас снился плохой сон. — Со мной же все в порядке, — я заглянула в ее огромные, поблескивающие от слез, карие глаза. Совсем не обязательно девочке знать, что я вру сейчас. Жива, здорова — а с остальным сумею справиться. Должна. Не ради себя, так хоть ради нее.

На что Тома отозвалась с неожиданной, недетской совсем горечью:

— На этот раз. А потом — что будет, если ты… — она шумно и резко вдохнула воздух. — Ты так много рискуешь… Но, Тесс, у меня ведь никого нет кроме тебя.

— И у меня, — пробормотала я растроганно, смаргивая набежавшие слезы, — Мы — семья, Тома. Я не брошу тебя, обещаю.

Я всегда старалась не давать обещаний, которые могу не исполнить. Но сейчас… Сейчас сделала бы что угодно, чтобы успокоить сестру. Она не должна страдать и плакать из-за меня, не должна!

— Пойдем в комнату, — сказала я, когда поняла, что Тамара уже не всхлипывает и, кажется, поверила моим словам, — Уже поздно, нам обеим пора спать.

Она отстранилась и кивнула, и я на нетвердых ногах пошла следом, изо всех сил стараясь не показывать своей слабости.

Я приняла решение: держаться подальше от ангелов и стать осторожнее ради сестры. И почти что успокоилась на этом.

Вот только этой же ночью мне приснился очень странный сон. В нем напротив меня стоял таинственный Тео — то ли Бог, то ли кто-то еще… Просто стоял и смотрел долго-долго, а я не могла пошевельнуться под его взглядом. А потом солнца на его кистях засияли ослепительным светом. Он сказал:

— Порой боль — единственный стимул к действию, — и, подойдя ко мне совсем близко, поднял руку и вырвал сердце из моей груди.

Я проснулась в холодном поту, но перед глазами все еще стояла картина: мое окровавленное, продолжающееся отчаянно пульсировать сердце, сжатое изящными пальцами.

Глава 2

Спи, дитя, снаряды пролетели мимо,

Спи, дитя, легли снаряды точно в цель.

Кажется, моя жизнь начала возвращаться на круги своя. То есть, я старательно вела себя так, будто дела обстояли подобным образом. Жесткий график, от которого успела отвыкнуть: подъем чуть свет, раньше всех остальных; быстрый завтрак (а иногда и без него обходилась) — и в рейд. Летала, прибиваясь к другим Гонцам, иногда объединялась с Беном или Мией. Старалась свести общение со знакомыми до минимума, а от Кайла и ангелов (особенно от них) — просто бежала как от огня. Гелий это понимал, злился, но до сих пор мне удавалось ускользать от разговора с ним. А о чем говорить, что я должна была ему сказать!? «Извини, я поняла, что вы можете быть монстрами, и теперь боюсь оставаться с тобой наедине». К тому же, это была лишь часть правды, остальную я даже сама для себя еще не поняла до конца…

Те крохи свободного времени, что у меня оставались, я проводила с Томой. В последнее время мы заметно отстранились друг от друга, и сейчас я решила как-то исправить это. Сначала мы обе испытывали небольшую неловкость: из возраста, когда достаточно было поиграть с ней в куклы, Тамара уже выросла… а о чем можно беседовать с одиннадцатилетней девочкой, я представляла слабо. Однако быстро стало ясно, что сестра моя не по годам умна и серьезна, да к тому же понимает меня с полуслова. Даже когда я обрисовала ей ситуацию с Гелием — не все, лишь в общих чертах и без упоминания о нечеловеческой природе — она поняла и поддержала меня удивительно мудрыми и простыми словами: