Ожерелье вечности - Марина Волкова

Когда Волк нашёл Николая, тот не на шутку обеспокоился и огромными прыжками понёсся след за ним. Пилайя как раз дошла в своих рассуждениях до печальной участи Ранка и товарищей, поэтому встретила Николая гневными выкриками и угрозами, на что он не стал обращать никакого внимания, подхватил на руки лёгкое тело, перекинул через плечо и понёс в лагерь. Пилайя от злости и бессилия перешла уже на язык Одиноких, костеря на чём свет стоит всех самцов, независимо от расы. Поток ругани прекратился только тогда, когда Николай поместил Машу в медицинский отсек Дома. Находящиеся вокруг люди со страхом и недоумением смотрели на Машу, разговаривающую на незнакомом языке. Разбитое лицо медленно приходило в норму. Маша всхлипнула и пришла в себя, прервав буквально на полуслове злобную Пилайю. Она обвела глазами обступивших её людей и остановила взгляд на Николае, сидевшем к ней ближе всех. Этот человек показался ей знакомым и внушающим доверие. На его лице застыла гримаса отчаяния, которая сменилась выражением облегчения при виде пришедшей в себя Маши. Маша мучительно пыталась вспомнить, где раньше она могла его видеть, и почему при взгляде на него в груди шевельнулось тепло. Незнакомое место и незнакомые люди, а тут ещё пёс, очень похожий на волка, радостно подвизгивая, сказал:

— Какое облегчение! Маша, как ты всех нас напугала!

Маша даже, несмотря на закружившуюся вдруг голову, приподнялась на кровати и попыталась сесть. Говорящее животное! Николай видел, и сердце его стыло при мысли о том, что она опять его не помнит, что всё опять надо начинать сначала. У них опять украли светлые воспоминания о том, как они познакомились, о туеске малины, о нашествии, о сладости поцелуев, о пережитом вместе. Он опять виноват, он опять оставил её одну, не проживал каждый миг рядом с ней. Ну, что ж, вернёмся к началу. Он наклонился к ней:

— Машенька, ты меня не помнишь? Я Николай, твой давний знакомый. Сейчас ты немного не здорова, но пройдёт совсем немного времени, и от сотрясения мозга и ушиба не останется и следа. Лежи, отдыхай, а утром мы с тобой поговорим, и я отвечу на все твои вопросы. Ты не возражаешь, если Волк присмотрит за тобой? Ты его не бойся. На самом деле он очень добрый и любит тебя, почти так же, как я. Волк, я на тебя надеюсь, тем более, что Платон выполняет наше задание и его сейчас нет в лагере.

С этими словами Николай поднялся и вышел, оставив Машу в полном недоумении по поводу его последних слов. Но она была очень слаба, и в сознании что-то маячило, капризно ноя и приказывая спать. Этот надоедливый голос о чём-то напоминал, что-то важное таилось за ним. Но что, Маша никак не могла вспомнить. Сон наваливался на неё, делая её безвольной и пустой. Нет, не пустой! Опять эта зануда в мозгах что-то пытается внушить, навязать. Что же она хочет? Ах, чтобы Маша забыла об услышанном разговоре навсегда? О каком разговоре? Инопланетян? Каких ещё инопланетян? Ах, да! В мозгу как будто включили свет. Маша вспомнила сразу всё: и знакомство с Николаем, её первой настоящей любовью, о нашествии этих самых инопланетян, о её вынужденном героизме на звездолёте и главное сейчас, о подслушанном разговоре у купола. Вот оно что! Ей нельзя расслабляться, ни в коем случае! Иначе Пилайя за ночь опять сделает своё чёрное дело и лишит её воспоминаний, бесценного жизненного опыта и, конечно, любви к Николаю. Любви? Она задумалась, прежде чем всё — таки ответить себе утвердительно. Да, она любит его! Она хочет быть с ним рядом всегда! Слышать его голос, вдыхать его запах, ощущать его кожей, видеть эту зыбкую нежность в глазах, слиться с ним в одно целое! Он сказал, что любит её! В лихорадочном возбуждении она поотрывала от себя присоски Дома, который так старательно её лечил, поблагодарила его и, несмотря на возражения Волка, направилась к выходу.

— Скажи мне хоть, куда ты пошла, на ночь глядя? — Волк был вне себя от беспокойства, ему показалось, что вернулась опять Пилайя.

— Помоги мне найти Николая, мне необходимо сообщить ему что-то очень важное, которое не терпит отлагательства. От этого много зависит, Волк, и если ты мне не поможешь, потом об этом сильно пожалеешь, я тебе обещаю. Веди.

И тому ничего больше не оставалось, как подчиниться. Николая они нашли у костра, задумчиво и печально глядящим в огонь. Оглянувшись на оклик, он посмотрел на Машу, как на привидение и сказал:

— Не мучай меня, Маняша. Уходи.

— Нет. Ты меня выслушаешь, прежде, чем я уйду.

Николай даже подскочил от неожиданности:

— Это ты, Маша?

— Можно и Маняша. Так меня называл отец. Я должна тебе рассказать, пока не поздно. Слушай.

— Подожди. Закрой глаза. Открой.

Маша с удивлением, граничащим с ужасом, увидела взявшийся ниоткуда, в одно мгновение появившийся домик, тот домик, Николая, где они первый раз встретились.

— Все вопросы потом, — увидев её реакцию, сказал Николай, — а сейчас прошу в наш домик. Там и продолжим разговор.

Y

Солнце успело высветлить только небольшой край неба на востоке, когда Маша и Николай с Платоном на плече, появившемся только под утро, покинули домик. Маша всю ночь не спала и решила крепиться до последнего — не спать, чтобы не потерять ощущение счастья, заполонившее душу. После ночного разговора, взаимных признаний и жарких объятий Маша почувствовала себя совсем другим человеком. Как будто крылья выросли за спиной, в голове роились планы на будущее, будущее с Николаем, вытеснив, кажется, навсегда голос Пилайи. В таком возбуждённо- мечтательном состоянии она увидела Ивана, который не упустил случая съязвить, задетый за живое её счастливым видом:

— Ты — то, говорят, опять отличилась? Видишь, как хорошо, что ты теперь понимаешь язык захватчиков, как удобно? И, главное, вовремя так.

Хочу тебя предостеречь

От слов ненужных в пору встреч,

Не обвиняй и не злословь,

Недолго так убить любовь!

Ведь, как ты скажешь, обернётся

И зло твоё к тебе вернётся,

Тогда ты вспомнишь обвиненья

И не поможет сожаленье!

Услышав такие его речи, Николай, который, казалось бы, был весь в разговоре с другими по поводу попытки поднятия в воздух хотя бы одного звездолёта, резко повернулся в их сторону и сказал:

— Так ты что, Иван, следующий кандидат на проецирование? Приятно, когда человек добровольно хочет принести в жертву своё психическое здоровье, ради идеи, так сказать? Нам нужны такие стойкие и верные люди, как вы с Машей. Я буду иметь тебя в виду, когда мы отправимся к вождю пришельцев — Одиночнейшему. Вот только поднимем этот звездолёт и отправимся, да, Иван?