Убежище - Беверли Бартон

– Или что отец убил мать.

Мерси закрыла глаза и глубоко вздохнула. Джуда не испытывал никаких колебаний при мысли о ее убийстве ради получения опеки над ребенком. Если бы только и она была такой же бессердечной. Если бы только могла убить его без сожалений.

– Моя сладкая Мерси. – Джуда обнял ее за талию и резко дернул к себе, так что ее спина прижалась к его груди, а ягодицы – к его эрекции.

Нет, этого не может быть. Борись со своими чувствами, сказала она себе. Нельзя уступать желанию, поедающему ее живьем и кричащему внутри нее, чтобы она отдалась ему.

– Я нахожу тот факт, что ты способна, как сохранять жизни, так и забирать их, чрезвычайно волнующим, – произнес Джуда, лаская горячим дыханием ее шею. – Ты, любовь моя, весьма парадоксальна, целительница и воин одновременно. – Его губы ласкали ее шею соблазнительными поцелуями. – Ты любишь меня и ненавидишь. Хочешь, чтобы я жил, и в то же время готова убить меня ради спасения Евы. – Губы сменил язык, проложив влажную дорожку от ключицы до уха.

Парализованная собственной потребностью Мерси закрыла глаза, вкушая прикосновения этого грешного мужчины. Его рука поползла вверх от талии к груди. Ладонью он начал мять грудь сквозь барьеры из блузы и лифчика, а кончиками пальцев поглаживать сосок. Ее тело пронзило ощущение чистого электрического тока, и она задрожала.

Застонав, она откинула голову назад на его плечо.

Положи этому конец сейчас же, потребовала здравомыслящая часть ее мозга. Но потребности женского тела отвергали здравый смысл.

Лаская языком ее ухо, Джуда скользнул рукой между бедрами Мерси и погладил ее сквозь мягкий хлопок брюк и трусиков.

– Ты принадлежишь мне. Ты моя, Мерси Рейнтри. Моя.

Она вскрикнула, сопротивляясь наваждению и собственному необузданному желанию, и, вырвавшись на свободу, сбежала прочь от искушения, становившимся слишком мощным, чтобы его можно было отвергнуть.

* * *

Полночь. Ведьмин час. И Мерси была околдована. Околдована воспоминаниями о случайной встрече, случившейся семь лет назад. Она никогда не признавалась ни единой душе, как часто ее посещали такие будоражащие мысли, как часто в ночном одиночестве являлся образ Джуды Ансара. Она никогда никого не ненавидела так, как его. И никого не любила так глубоко и неистово. Все это долгое время она была не в состоянии примирить эти противоречивые чувства. Любовь и ненависть. Страх и желание. Даже сейчас она хотела его. Зная, что он Ансара. Зная, что он не любит ее и никогда не любил. Зная, что он планирует бороться с ней за Еву не на жизнь, а на смерть.

Если бы только она не настояла на том, чтобы провести те каникулы в одиночестве. Одна неделя только для себя, без Данте и Гидеона, без охраны друзей Рейнтри и надзора Сидонии. Неужели это была слишком большая просьба? Тетя Джиллиан посчитала ее вполне разумной. Будучи пожилой хранительницей Убежища, она слишком хорошо знала о том, как много потребуется от Мерси времени и сил, когда та станет хранителем.

Джиллиан, сама являвшаяся мощным эмпатом, на время каникул одарила Мерси способностью не чувствовать мысли и эмоции других людей на глубоком уровне. Подобно многим другим подаркам, этот имел девятидневный срок годности.

И с его помощью Мерси вышла в мир одна, готовая вкусить жизнь без проклятия быть атакованной мыслями и эмоциями окружающих. В течение тех девяти дней она не была ни королевской Рейнтри, ни талантливым эмпатом. И должна была насладиться молодостью, красотой и безрассудством.

Она никак не могла предвидеть, что с приглушенными способностями не сумеет распознать опасность, когда та сметет ее с ног. Буквально. Официант, обслуживавший столики у бассейна на курорте, где она проводила отпуск, споткнулся и толкнул гостя, который в свою очередь вызвал цепную реакцию из опрокинутых столов с напитками, стульев и людей. Кто–то появился из ниоткуда и подхватил Мерси на руки, избавив от участи стать еще одной костяшкой в вызванном этой аварией эффекте домино.

Мерси, впервые в жизни надевшая бикини, почувствовала себя голой, когда ее плоть прижалась к могучей мужской груди спасителя. Уцепившись и держась руками за его шею, она вглядывалась в глаза, столь же холодные и серые, как зимнее небо. Он не стал сразу же ставить ее на ноги, продолжая удерживать, согревая теплом своего большого, твердого тела. И широко улыбался…

Прижав кончики пальцев к вискам, Мерси закрыла глаза и громко пригрозила.

– Убирайся из моей головы, черт бы тебя побрал, Джуда Ансара.

Она пыталась стереть его из памяти, даже испытывала искушение воспользоваться чарами, чтобы избавиться от всех мыслей о нем. Но так и не решилась пойти на столь крайние меры. Только она да Сидония знали, что Ева была наполовину Ансара, а старая няня не смогла бы защитить Еву в одиночку.

Отбросив укрывавшие ее простынь и легкое одеяло, Мерси поднялась с кровати, открыла дверь и бесшумно пересекла холл. Дверь в комнату Евы, как всегда, была открыта. Она переступила через порог и остановилась там, глядя на спящую дочь.

Если бы она никогда не встретилась с Джудой… Если бы они не стали любовниками…

Евы бы не существовало.

Она мысленно услышала голос Джуды.

Еве было суждено родиться.

И даже если она не верила ни единому его слову, это было похоже на правду. Существование их дочери было предопределено. Но по какой причине?

Тот факт, что Мерси забеременела в ту единственную ночь страстных любовных ласк, казался настоящим чудом, поскольку она воспользовалась чарами временного предохранения, а Джуда был одарен сексуальной защитой своим кузеном. С двойной защитой зачатие должно было стать невозможным.

Подаренный кузеном. Подаренный!

Мой Бог! Почему она не поняла значение этого слова в тот же миг, когда Джуда произнес «долгосрочный подарок, которым мы обменивались с кузеном Клодом с подросткового возраста»?

В клане Рейнтри только члены королевской семьи обладали способностью создавать заколдованные дары. Почему это должно было быть по–другому у Ансара? Эта древняя способность шла от самых далеких предков, живших тысячи лет назад, когда Рейнтри и Ансара еще были едины.

Неужели Джуда принадлежал к королевской семье?

Если так, то ей следовало опасаться гораздо большего, нежели рядового ансаровского мужчины, желающего забрать своего ребенка. Если Джуда – королевской крови…

Нет, это невозможно. Ансара больше не был великим кланом с могущественными дрэниром и дрэнирой, с королевской семьей, состоящей из детей, сестер и братьев, теть, дядей и кузенов. Возможно, в Джуде и текла королевская кровь, и если бы двести лет назад Ансара выиграли сражение, сегодня он мог бы быть очень могущественным. Это объясняло его способность создавать заколдованные подарки и обмениваться ими с кузеном.