Под знаком Близнецов - Марина Серова

В гараже было светло и мирно — как ни в чем не бывало стояли «Паджеро» Макара и ярко-желтая «Тойота» Катерины. Машина Гольцовой находилась в дальнем углу на смотровой яме, а «Паджеро» гордо растопырился посреди гаража. Я обошла помещение, медленно и осторожно ступая. Ни единой живой души.

Где же старики? Ничего не понимаю…

— Ку-ку, мон пти! — послышалось за моей спиной. Я медленно обернулась.

Дверца «Паджеро» распахнулась, и из машины выбрался Ажан. Белокурый наемник скалил зубы в торжествующей усмешке. Еще бы, как ловко он заманил меня в ловушку! Я стою в углу, и, чтобы добраться до выхода, мне придется пройти мимо двухметрового детины с белозубой улыбкой на загорелом лице. Ажан был так уверен в себе, что держал автомат висящим на ремне, на боку, правую руку боевик положил на оружие, но небрежно, едва касаясь. Знаем мы цену такой небрежности… Одно резкое движение — и он прошьет меня насквозь, к гадалке не ходи.

— Слушай, давай поговорим, а? — обратилась я к наемнику по-французски.

— Поговорим? — Двухметровый красавец нахмурил лоб, словно пытаясь сообразить, что именно я ему предлагаю.

— Ты же умный парень, ты понимаешь, что игра проиграна. Твоим… хозяевам давно пора валить из этого дома на хорошей скорости. Еще час-другой, и у них будут большие неприятности. Я понимаю, они очень разочарованы тем, что не смогли добыть сокровища… Но тебе-то это зачем?! Что, Давид и Голиаф пообещали тебе такую уж солидную сумму?

Ажан невольно скривился. Ну конечно! Когда это кому сумма, уплаченная за работу, казалась достаточной?!

— Вот видишь! — подхватила я. — Ради чего тебе рисковать жизнью?

— И что ты предлагаешь, не пойму? — все никак не мог взять в толк наемник. Вот дубина!

— Я предлагаю тебе повернуться на сто восемьдесят градусов и выйти из гаража. Дойти до ближайшего автомобиля, сесть за руль и уехать в неизвестном направлении.

Зря я сказала про градусы. Умственное усилие, которое пришлось сделать Ажану для того, чтобы понять, что я имею в виду, было воистину титаническим.

— В общем, проваливай отсюда, пока у тебя еще есть шанс, — заторопилась я, опасаясь за мозг моего собеседника.

Ажан оскалил великолепные зубы.

— Слушай, тебе только в рекламе зубной пасты сниматься! — невольно восхитилась я. — Мог бы состояние сделать…

Ажан слегка смутился. Кажется, наемник колебался. Не знаю, что разъело его верность хозяевам — сладкий яд моих слов или то, что ситуация была для стариков аховой, и дураку понятно. Похоже, Ажана мучил какой-то вопрос. Детина искоса на меня поглядывал. Я молча ждала, не рискуя мешать его мыслительному процессу. Наконец наемник решился:

— И что, ты вот так просто позволишь нам всем уйти отсюда? И не обратишься в полицию? И не станешь мстить?

— Врать не буду, — честно сказала я. — Такого я не обещаю. При первой возможности я заявлю в полицию, а если не получится, постараюсь прикончить всю вашу банду. Но зато ты получишь ровно один час форы. Знаешь, что это такое? За час можно уехать очень далеко…

Ажан задумался.

— И кстати, никаких не «всех», — покачала я головой укоризненно. — Речь идет только о тебе. Ты, конечно, сволочь порядочная… но тебя немного оправдывает то, что ты был на работе, когда ломал пальцы моей хозяйке. Я тебя понимаю — сама знаю, как это бывает. Приказ есть приказ…

За открытой дверью гаража, за спиной Ажана, было темно. Кружился снег, и ветер наметал на порог маленький сугроб. Кто из нас переживет эту ночь? Как там моя команда? В бункере тепло и светло. Надеюсь, мужчинам хватит ума не соваться мне на подмогу. Мне и так непросто. В Калаше я почему-то уверена, он не бросит пост. А вот Василий вызывает у меня серьезные сомнения. В скромном учителе, затюканном обстоятельствами, проснулся герой. А это может быть опасно.

Ажан стоял, расставив длинные ноги в камуфляжных штанах и тяжелых ботинках. Одна рука по-прежнему небрежно лежала на прикладе автомата, другая нырнула в нагрудный карман. Я подобралась, как рысь перед прыжком. Сейчас все решится. Вот прямо в эту секунду я узнаю, что же выбрал белокурый боевик.

— А знаешь, мне очень жаль, что приходится сказать тебе «нет», — покачал головой наемник. — Ты мне нравишься. Ты такая, как мы. А эти штатские уроды сами курицу зарезать не могут, а туда же. Я бы, конечно, послал их старые задницы подальше… но, понимаешь, они меня предупреждали, что ты такое предложишь. Захочешь заговорить мне зубы. Понимаешь, ты слишком опасна, чтобы оставлять тебя в живых.

Ажан вытащил руку из кармана. На ладони у него лежала граната. Боевик оскалился и, немного смущаясь, закончил:

— А то бы я тебя на свиданку позвал. Мне понравились твои сиськи, честно.

Я не стала дожидаться, пока он бросит свой «ананас», а выстрелила навскидку, почти не целясь. Все равно промахнуться с такого расстояния было трудновато…

Очередь прошила наемника наискось — от плеча до бедра. Ажана швырнуло на капот «Паджеро», и тут я заметила то, отчего волосы на моей голове зашевелились под повязкой. Граната выпала из безвольной ладони, а кольцо осталось надетым на большой палец. Очевидно, наемник заранее выдернул чеку…

Ажан еще валился на пол, медленно, как в снятой рапидом сцене блокбастера, а для меня время остановилось. Такое случалось далеко не в первый раз — в критических ситуациях время перестает иметь значение и отключается за ненадобностью медлительный мозг. Зато руководство на себя берет слепой инстинкт выживания. Именно он заставил меня рыбкой нырнуть под «Тойоту» Катерины.

Я поняла, что делаю, лишь ударившись больным плечом о дно ремонтной ямы. И тут ударил взрыв. Полыхнуло так, что я зажмурилась, и все равно перед глазами плыло какое-то белое свечение. А уж громыхнуло! Я со стоном зажала уши руками. В закрытом пространстве гаража одна небольшая граната произвела чудовищные разрушения. Осколки рикошетом отлетали от стен. «Тойота» надо мной подпрыгнула, подкинутая вверх ударной волной, и с грохотом и лязгом приземлилась на колеса. Камеры тут же начали сдуваться — резину посекло в хлам, и машина просела, почти закрыв днищем яму. Зато я была цела и невредима!

Ну, не так все оптимистично, конечно. Зато я не получила новых повреждений вдобавок к тем, что уже имелись…

Удушливый дым заполнил помещение. Он начал просачиваться в яму, и я зашлась мучительным кашлем, немедленно отозвавшемся резкой болью в поврежденной ключице и плече. Так, надо сматываться отсюда, и побыстрее!

Я с превеликим трудом протиснулась в щель между краем ямы и днищем машины. Обдирая спину, вылезла на свободу. Зажимая рот рукавом и отчаянно кашляя, кое-как доковыляла до двери. По дороге я миновала догорающие остатки «Паджеро» и перешагнула через то, что осталось от белозубого боевика. Эх, не сниматься ему в рекламе зубной пасты…

Лампочка разбилась, и в гараже было темно — только языки пламени плясали на полу. Зато двор был залит светом, как каток в воскресенье — видимо, взошла луна. Я добрела до освещенного проема и буквально выпала на снег, надрывно кашляя и глотая обжигающий морозный воздух. Он был чистым и пьянил, как неразбавленный спирт.

Я перевернулась на спину и немного полюбовалась звездами. Они были как всегда прекрасны. Сколько же раз я лежала вот так, не веря, что осталась жива? Ну надо же, и в этот раз мне повезло…

Отдышавшись немного, я села, зачерпнула горсть снега и протерла лицо. В голове немного прояснилось.

Тут я обнаружила, что во дворе я не одна. Меня уже ждали.

Глава 9

Ленивые аплодисменты были мне наградой. Давид и Голиаф вежливо поаплодировали, но руки у них были в перчатках, так что овации не получилось. Старики, одетые в свои пальто в стиле «а-ля двадцать третий съезд КПСС» и каракулевые шапки, стояли в отдалении. А рядом с ними, облокотясь на пробитый бок внедорожника, стоял Сквош — живой и невредимый.

Я мысленно застонала. Этот тип даже не ранен, он бодр, как огурец, и полон сил. А я, мягко скажем, знавала времена и получше. Шансы выстоять против наемника равны нулю. Нет, ниже нуля — совершенно как температура этой ночью…

Вдобавок я безоружна. Не помню, когда я выронила автомат — когда прыгала в яму или когда вылезала, но он точно остался в гараже.

Обойма пистолета пуста. У меня только нож в кармане куртки. А наемник обвешан оружием, как новогодняя елка игрушками…

Я встала на четвереньки, оторвала руки от земли и оказалась стоящей на коленях посреди двора. Поза мне чрезвычайно не нравилась. И дело тут было не в психологии, а в том, что лицо стоящего на коленях — идеальная мишень для удара коленом в нос или ногой снизу под подбородок. Мне не хотелось быть мишенью, поэтому я подождала, когда двор перед глазами перестанет вращаться, и осторожно поднялась на ноги. Кажется, стою, не падаю. Что ж, уже кое-что.