Модель грядущего (Купол надежды - 2) - Александр Казанцев

И все-таки Аэлита была счастлива с Николаем Алексеевичем и совсем не ощущала возрастной преграды, которая так пугала Анисимова.

Однажды Аэлита сказала:

- А помнишь утро после нашей встречи в горах? Я нашла тебя и... свой портрет, сделанный из снега.

- Еще бы! - рассмеялся Анисимов.

- У тебя это не просто "хобби"! Ты мог бы обогатить искусство.

- Если бы отдал этому жизнь. Мало одной жизни человеку. Вот ты и дала мне новую.

- А ты сделаешь еще одну скульптуру? Новую.

- Здесь? - удивился Николай Алексеевич.

- Надо же отвлечься. Доктор Танага советовал.

- Опять из снега?

- Можно и изо льда, - рассмеялась Аэлита. - Даже лучше!

- Изо льда? - академик сразу стал серьезным.- Как ты сказала? Изо льда?

И он стал совершать по предписанию врача обязательные прогулки к ближнему, вмерзшему в лед бухты айсбергу. Там академик задерживался часа на два, потом возвращался на ледокол - и закипало все вокруг. Развернулась подготовка к началу главных работ по протаиванию Большого Грота.

Но только Аэлита знала, чем он занимается во время отдыха.

Однажды доктор Танага пригласил ее к себе в лазарет. Аэлита, несколько удивленная, уселась на жесткий табурет перед белым столом, за которым сидел врач. Зачем он позвал ее?

- Аэри-тян, извините. Я должен называть вас госпожа Анисимова?

- Пусть останется Аэри-тян, как там... в госпитале.

- Аэри-тян, извините. Я очень обеспокоен. На корабле ползут скверные слухи. Бывший, бизнесмен Мигуэль Мурильо убеждает людей, что в результате травмы головы у командора опухоль мозга и он теряет рассудок.

- Опухоль мозга? - испугалась Аэлита.

- У них нет рентгеновских снимков, как у меня, - усмехнулся Танага. Они судят только по тому, что видят. А наблюдают они, как почитаемый ученый, забравшись на айсберг, при свете луны дает волю своей ненависти против льда - бьет киркой по ледяной горе, словно хочет уничтожить ее. Извините. Любопытный для медицины синдром.

- Как это гадко! - поморщилась Аэлита.

- Мне хотелось бы открыть вам, Аэри-тян, что сеньор Мурильо, распространяющий сейчас эти слухи, навел меня на мысль, что взрывоопасными могут быть не только смеси газов, но и сборища людей. Сеньор Мурильо внушает мне подозрения.

- Как это низко! Я думала, что уж сюда-то идут лучшие люди.

- Люди есть люди, не гуманоиды, которых мы себе воображаем, наделяя их, быть может неоправданно, замечательными чертами, редкими и на других планетах. Сеньора Мурильо было бы ошибкой отнести к их числу. Кстати, он был единственным человеком, находившимся в Храме Энергии перед взрывом смеси водорода и кислорода, смешение которых там исключалось. И невольно размышляешь над тем, почему вышел из строя радар "Титана"? Почему исчезли запасные части вертолетов и они не могли взлететь, когда были особенно нужны? Если бы вы не прилетели и космонавт не помог нам, не удалось бы спасти пострадавших.

- Не говорите больше! Я холодею, честное слово!

- И вот теперь эти речи об опухоли мозга и безумии командора.

- Доктор! - решительно сказала Аэлита, уловив в интонации японца нечто глубоко ее задевшее. - Вам надо самому посмотреть на "безумства" вашего, пациента.

- Будет ли доволен командор, Аэри-тян?

- Мы пойдем вместе с Тамарой и Спартаком. Для всех важно!

Глава десятая

ПОДЛЕДНЫЙ ГРАД КИТЕЖ

В лунном свете снег казался старинным потемневшим серебром. Аэлита вела всех по знакомой тропке, по которой провожала Николая Алексеевича и ходила за ним.

Сейчас он не ждал ее. Мерно вскидывал и опускал кайло, стоя на вершине айсберга. От каждого удара разлетались ледяные осколки. Некоторые на миг вспыхивали в лунном свете. Аэлита подумала, что раньше загадывали желания: при виде падающих звезд. Можно ли загадывать желания, когда разлетаются искры, и даже такие?

Впереди взбиралась Аэлита, за ней Тамара. Замыкал шествие, страхуя всех, Спартак.

Тамара увидела первая и крикнула:

- Да что это такое? Чур меня, чур!

Аэлита торжествующе рассмеялась.

- Что там, извините? - забеспокоился японец.

- Спартак, Спартак! Скорее влезай, посмотрись в зеркало, - звала Тамара.

- Какое зеркало?- удивился Спартак, карабкаюсь по льду.

Анисимов только сейчас увидел подошедших и прекратил работу.

- Это же Антей! Подледный Антей! - продолжала Тамара. - Смотрите, он держит на плечах ледяной свод. И сам он изо льда. А лицо знакомое. Не правда ли, Спартак? Будто смотришься в зеркало. Видишь?

- Вижу. Статуя.

- Чья?

- Неужели на меня смахивает? Вот чудо! - смущенно пробормотал он.

- Чудо, - подтвердил Танага и, обратившись к Аэлите, добавил: Извините меня за мои сомнения.

Аэлита ликовала. Брат смотрел на свое изображение совсем так, как она когда-то на снежную головку, сделанную Анисимовым близ Эльбруса. И она гордилась своим Николаем Алексеевичем.

- Жаль, такую прелесть унесет летом в океан, - сокрушалась Тамара.

Анисимов спустился к своим нежданным гостям:

- Вот, подсказали мне, что лед отличный материал для ваятеля.

- Отличен не только материал, но и само изваяние, - заметила Тамара.

- Спасибо, - отозвался академик. - Но знаете ли вы, моя дорогая зодчая, что, делая эту скульптуру, я думал о вас?

- Обо мне?

- Вы видели мысленно грот в виде исполинской Грановитой палаты со столбами, поддерживающими своды. Так почему бы эти столбы не высечь сразу изо льда в виде вот таких вот Антеев, как вы сказали?

- Памятники Спартаку? - воскликнула Тамара.

- Можно и не одному Спартаку, но и другим энтузиастам.

Все вместе они стали спускаться с айсберга. Статуя скрылась из виду.

Анисимов объяснял:

- Я высекал "атланта" изо льда и думал. И о своем спасителе, удержавшем надо мной льдину, и о том, как постепенно возникают из ледяной глыбы могучие плечи, наклоненная голова моего Антея появляется по мере удаления ненужных кусков льда. И я вспомнил слова великого скульптора, кажется, Родена.

- Любой шедевр скрыт в бесформенной глыбе. Надо лишь убрать все лишнее, что скрывает его от наших взоров! - воскликнула Тамара.

- А ведь как точно! Убрать все лишнее - и ледяной Антей покажется из айсберга.

Аэлита, идя рядом с Николаем Алексеевичем, взяла его за руку.

- А если вдуматься в эти слова? - продолжал Анисимов. - Если поговорить сегодня об этом в нашей с Аэлитой каюте, вместе с Шульцем и Алексеем Николаевичем?

Иесуке Танага шел в каюту командора и его жены в глубокой задумчивости. Чем больше узнавал он своего старого пациента, русского академика, тем более загадочной казалась ему его натура. Может ли так щедро одарять природа человека? Причем не одними только способностями, талантами, но и глубокой человечностью, заботой, чуткостью, проявляемыми Анисимовым в отношениях с людьми, которых другой на его месте мог бы считать лишь подчиненными, а для него они были прежде всего соратниками.