На пороге ночи - Серж Брюссоло

Через боковое стекло охотничьего автомобиля с кузовом «универсал», за рулем которого сидел Миковски, Санди равнодушно следила за пробегающим перед ее глазами однообразным пейзажем. Робин вместе с двумя агентами Федеральной службы ехал в другой машине – бронированном фургоне с затененными стеклами. Для перевозки мальчика решили использовать спецавтомобиль наружного наблюдения, оснащенный приборами для прослушивания, в надежде, что Робина, как любого подростка, привлечет обилие электронной аппаратуры и он заинтересуется магнитофонами и телекамерами. Однако Робин не проявил внимания к технике и продолжал увлеченно работать над собственной версией перевода «Илиады», не выпуская из рук потрепанный экземпляр книги, взятый в больнице. «Мальчик чем-то обеспокоен, – думала Санди. – Сейчас он жалеет, что рассказал о Серебряном озере. У Робина удивительная интуиция, и он догадывается, что его используют как наживку».

С.анди сознавала, что ей нечем гордиться, – по воле Миковски она превратилась в шпионку, выведывающую чужие тайны.

– Никто не должен видеть мальчишку, – во второй раз за время пути повторил ее шеф. – Похититель или похитители могут прогуливаться по городу, и тогда все накроется. Робин выйдет из фургона в резиновой маске, которые дети обычно надевают в канун Дня всех святых. Агент Бликли, играющая роль матери, держа ребенка за руку, доведет его до заранее нами снятого одинокого бунгало, в котором в обычный сезон клиентов почти не бывает, что вполне нас устраивает.

– Что известно об имени похитителя Биллингзли? – спросила Санди. – Кто-нибудь его слышал?

– Пока на него ничего нет, – проворчал Миковски. – Ведь не будешь ходить по домам и спрашивать: «Я ищу своего старого приятеля Биллингзли, вы, случайно, не знаете, где он сейчас находится?» И потом, вряд ли он назвал заправщику настоящее имя, у нашего похитителя их могут быть в запасе десятки. В списках жителей он не значится… Маленький городок, все друг друга знают, поэтому требуется большая осторожность. Малейшая оплошность – и мы погорим.

– Не удалось обнаружить замок? – поинтересовалась психолог.

– Разумеется, нет. Да и смешно было бы ожидать обратного – такие сооружения не вписываются в местную архитектуру. По моему мнению, мальчишка просто фантазирует. Скорее всего он прожил семь лет в каком-нибудь подвале, и описываемые им парки, фонтаны и озера существуют только в его воображении.

– Что ж, этого нельзя исключать, – согласилась Санди.

До въезда в город они больше не обменялись ни словом. Курортное местечко, носившее живописное название Серебряное озеро, словно сошло с послевоенной открытки. Никакого бетона, только бревенчатые строения, на перекрестках высятся грубые деревянные скульптуры: индейцы, охотники, гризли, стоящие на задних лапах, вытесанные топором и раскрашенные яркими красками. Вдоль шоссе – щиты с указателями в виде гигантских улыбающихся рыб.

– Мне вспоминается одна из картинок кубиков, в которые я играл в шестилетнем возрасте, – усмехнулся Миковски. – Никогда не удавалось сложить их правильно.

Как только они сели в машину, Санди с трудом сдерживалась, чтобы не смотреть на профиль своего начальника, на кудрявые черные волосы, низко падающие на лоб, и особенно на его руки, которые и руль-то держали с почти неприкрытой чувственностью. Она проклинала себя за то, что поддается столь классическим, столь очевидным «возбуждающим сигналам».

«Черт возьми, – говорила она себе, – я люблю анализировать чужие сантименты, но не терплю, когда сама начинаю их испытывать».

Пациентами Санди в основном были люди с высокоразвитым интеллектом, которые, подобно ей самой, спасались в абстракции научных изысканий, чтобы оградить себя от всего, что создавало хоть минимальную угрозу отношений, основанных на привязанности. С годами они постепенно превращались в мыслящие машины, у которых эмоций не больше, чем у робота, разыгрывающего шахматные комбинации. Не исключено, что ее ждал тот же финал… «Если только Робин не поможет, не даст мне ключ», – подумала Санди, до конца не сознавая, что она под этим подразумевает.

Туристический комплекс со всех сторон окружал сосновый лес, огромные деревья по высоте втрое превосходили самые большие постройки. Под покровом густых ветвей царил голубоватый полумрак.

– Возьмем одну комнату, – объявил Миковски, заезжая на стоянку отеля «Смеющийся лосось», – по-другому не получится. Одинокая женщина в гостинице для рыболовов сразу вызовет подозрение. Обещаю не забывать опускать крышку унитаза, но кровать придется делить – комнаты здесь очень малы. Чтобы пощадить твое целомудрие, я специально запасся пижамой. Надеюсь выдержать это испытание, ведь я уже забыл, когда в последний раз спал в одежде.

Санди страдала от того, что ее разлучили с Робином, но Миковски был категоричен:

– Ты мне нужна. У меня нет под рукой специалиста, занимающегося составлением психологического портрета преступника и его привычек. Тебе предстоит его заменить. Мы обойдем всех агентов по недвижимости, и во время встреч я постепенно выйду на разговор об этом чертовом замке, описанном мальчишкой. Попробуй за ними понаблюдать. Если у тебя возникнет впечатление, что они лгут, подашь знак.

Санди не слишком-то доверяла этой методике, вошедшей в моду благодаря детективной литературе и телесериалам, считая ее шарлатанством, но местное отделение располагало ограниченными возможностями, и она была вынуждена подчиниться распоряжению начальника.

Наскоро перекусив, они отправились в путешествие по агентствам. Миковски с видимым удовольствием изображал любящего супруга. Всякий раз, когда они переступали порог очередного офиса, шеф удваивал знаки внимания к «жене», словно стараясь подчеркнуть существующую между ними интимную близость: клал руку ей на плечи, по-хозяйски обнимал за талию. Да и в процессе беседы все время старался коснуться то ее колена, то бедра: едва уловимые контакты, которые будоражили Санди больше, чем ей бы хотелось. У нее было ощущение, что под пальцами Миковски от ее кожи исходило легкое потрескивание, которое слышали окружающие. Санди знала, что шеф провоцирует, забавляясь ее смущением. Не имея ни малейшего намерения с ней переспать, он лишь разжигал в своей жертве огонь ожидания, который должен был обернуться горьким разочарованием. Санди легко представляла его хвастовство перед коллегами: «Она вспыхнула как спичка, а я оставил ее с носом. Просто умора: спим в одной постели, а я хотя бы движение в ее сторону! Бедняга только этого и ждала… я же всю ночь проспал как младенец!»

Поймав себя на том, что предается глупым фантазиям вместо того, чтобы сосредоточиться на исследуемом объекте, Санди постаралась взять себя в руки. В третьем по счету агентстве ей показалось, что, когда Миковски представился Биллингзли, в глазах хозяина мелькнула нервозность.

– Простите? – растерялся мужчина.

– Билл Хинксли, – поправился Миковски, – а это моя жена Лора.

Владелец агентства по недвижимости пригласил их сесть. Через пять минут после начала беседы Санди уже имела полное представление о характере его мимики и бессознательных жестов. Когда он лгал из профессиональных соображений, то улыбался и смотрел в упор на собеседника. Если ему казалось, что противник имел глупость раскрыть перед ним свои карты, то довольно поглаживал живот. Напротив, при произнесении в его присутствии слов замок, ограда или когда Миковски забавы ради неразборчиво называл себя Биллом Хинксли, хозяин фирмы почесывал нос ногтем большого пальца. Этот тревожный жест был мимолетным, еле заметным, но весьма показательным.

– Я обратила внимание на то, что здесь почти нет иммигрантов, – вмешалась в разговор Санди, – выходцев из Мексики или кубинцев. Можно ли нанять прислугу за разумную цену? В Лос-Анджелесе, например, сколько угодно мексиканцев, готовых работать за кусок хлеба. Конечно, от таких работников мало проку, но ведь их не заставляют поддерживать в идеальном состоянии замок, не правда ли?

Поскольку мужчина уже трижды почесал кончик носа, сомнений у Санди не осталось, и она опустила руку на колено своего напарника. Тот мгновенно предъявил служебное удостоверение. Владелец агентства побледнел.

– Расследование ведется Федеральной службой, – сухим тоном произнес Миковски, – вы не хуже меня понимаете, что дело серьезное. Откажетесь сотрудничать – вам предъявят обвинение в сообщничестве с похитителями.

Мужчина совсем потерял самообладание и что-то забормотал. Его звали Джеффри Менцони. Сорокалетний толстячок с улыбкой человека, только что вышедшего из кабинета протезиста. От его шевелюры с неестественно редкими прядями за версту несло операцией по имплантации.

– Боже, – с усилием выговорил он, – откуда я знал, что речь идет о похищении? Ко мне действительно лет восемь – десять назад обратился некий тип, назвавшийся писателем, который пожелал снять уединенное жилище вдали от городского шума, чтобы спокойно работать. Денежки, судя по всему, у него водились. Он прослышал, что поблизости есть замок, что-то вроде миниатюрной усадьбы, построенной по заказу одного чудака еще в начале века – голливудского актера немого кино, подвизавшегося в роли мушкетеров. Просто подделка под старину, размалеванная одним декоратором-педиком.