Протест прокурора - Аркадий Иосифович Ваксберг

Оба задумались.

— Давайте запросим горвоенкомат. Подготовьте запрос горвоенкому. Попросите побыстрей ответить.

Корзинкина собралась уходить, но в дверях остановилась и спросила у Лаврова:

— Может быть, копию письма, посланного в адрес военкома, послать прокурору города?

— Нет, не нужно. Он еще позвонит военкому, скажет, что уже проверял, и дезориентирует его. Только военкому!

В течение последующих пяти дней ничего нового установить не удалось. Корзинкина опять пошла в больницу. Оказалось, что два дня назад, поздно вечером, Глазырин попросил у палатного врача снотворное. Врач сказала больному, что не советует ему злоупотреблять снотворными. И между ними состоялся примерно такой разговор:

— Лучше постарайтесь так заснуть, а то по утрам вы жалуетесь на головную боль. Это — от снотворного, — сказала невропатолог Анна Борисовна.

— Не спится, — ответил больной.

Он был взволнован, и врач не могла не заметить этого.

— Хотите, я посижу около вас? — предложила она. — Поговорим тихонько. Я все равно дежурю.

Глазырин заметно обрадовался. Он устроился поудобнее и, опершись щекой на ладонь, стал, медленно припоминая, рассказывать о городах, которые повидал, занимаясь нищенством. Иногда он надолго умолкал, закрывал глаза, и Анна Борисовна, решив, что больной заснул, порывалась встать и уйти. Но он удерживал ее и продолжал свой рассказ.

— А года четыре назад, — говорил он, — в Краснодаре, в трамвае, один мужчина сказал, что знает меня, и рассказал, что мы лежали в одном госпитале в 1945 году. Спрашивал, почему я убежал из госпиталя…

— Как же его фамилия, вы помните? — спросила Анна Борисовна, быстро сообразив, что это может понадобиться следствию.

— Не знаю фамилии, не спросил. Только помню, что на нем была какая-то форма, то ли железнодорожная, то ли связи.

— Это было именно в Краснодаре?

— Да.

Выслушав рассказ врача, Александра Мироновна поспешила в прокуратуру. «Как же установить в Краснодаре этого человека в форме железнодорожника или связиста? — думала она. — Посоветуюсь с Юрием Никифоровичем…»

У Лаврова сидел заместитель, Степан Николаевич Рябинин. Разговор шел о предстоящей проверке работы милиции. Увидев Корзинкину, Юрий Никифорович сказал:

— Заходите, Александра Мироновна, у нас как раз дело подошло к концу.

Корзинкина присела на краешек дивана и, дождавшись, когда Рябинин вышел, начала:

— Я была сейчас в больнице. Понимаете, Глазырин сказал, что года четыре назад встретил в трамвае…

— Знакомого по госпиталю? — перебил Лавров.

— А вы из каких источников это узнали?

— По радио, Александра Мироновна, — пошутил Лавров. — Я ведь не знал, что вы туда идете, и только что звонил в больницу, говорил с невропатологом. Она мне сказала главное, а остальное надеюсь услышать от вас.

— Да, — подтвердила Александра Мироновна, — но сведения об этом человеке очень скудные: встретились в Краснодаре, и на том человеке была форма — железнодорожная или связи. Но их же там, железнодорожников и связистов, сотни, если не тысячи! Как искать?

— И все-таки искать надо, — твердо сказал Лавров. — Если мы его найдем, многое будет ясно. Но как искать? Давать поручение местной прокуратуре? Это может оказаться бесполезным. Знаете что, Александра Мироновна, поезжайте-ка в Краснодар и начинайте розыск с отдела кадров железной дороги, — предложил. Юрий Никифорович. — Установите, кто из железнодорожников был на фронте ранен, поговорите с этими людьми. Конечно, возьмите с собой фотографию Глазырина.

— Но там же не один отдел кадров?

— Что ж, сколько есть! — вздохнул Лавров. — Если на железной дороге не установите, переходите в связь. Иного пути я, к сожалению, не вижу. Можете вы поехать? Справится ваша свекровь с девочкой?

— Да, думаю, что справится. Я ведь, к сожалению, очень мало помогаю по хозяйству, не успеваю. Так что у нас весь дом на бабушке держится.

— Вот и хорошо. Оформляйте командировку и езжайте.

— Послезавтра я выеду, — сказала Александра Мироновна и вышла.

Приехав в Краснодар, Корзинкина зашла к транспортному прокурору и уточнила, где и какие отделы кадров имеются. Их оказалось пять.

В первом отделе кадров выяснилось, что два железнодорожника действительно во время войны служили в армии, но, когда Александра Мироновна поговорила с ними, оказалось, что они не знают Глазырина. Ни к чему не привело и ознакомление с личными делами других отделов кадров и беседы с двадцатью тремя работниками транспорта.

Затратив на это три дня, разочарованная Корзинкина покинула станцию Краснодар.

Приехав в краевую прокуратуру, Александра Мироновна зашла в отдел общего надзора, рассказала о цели приезда и встретила очень сочувственное отношение.

— Надо найти во что бы то ни стало! — сказали ей. — Позвоним в управление связи, пусть и они дадут вам все личные дела сотрудников, бывших в этот период на фронте.

Но там выявили всего лишь три лица, хоть сколько-нибудь заслуживающих внимания. С двумя работниками Александре Мироновне удалось побеседовать в тот же день, а беседу с третьим пришлось отложить, так как его на работе не было. Разговор с ним на второй день оказался столь же безрезультатным. Больше здесь оставаться не имело смысла.

Утомленная кропотливым трудом, Александра Мироновна проверяла себя: «Все ли я сделала? Не упустила ли еще какой-нибудь возможности?»

Большие часы на центральной улице города показывали шестой час. В краевую прокуратуру возвращаться было поздно. Корзинкина заглянула в магазин, купила дочке игрушку и несколько новых книжек. Потом взяла билет на девятичасовой сеанс в кинотеатр и направилась в гостиницу. Пообедав, она решила почитать, но сосредоточиться не смогла, вышла, больше часа бродила по городу, мучительно изобретая путь к розыску неизвестного человека, затем рассеянно глядела неинтересный фильм и, пожалев об убитом времени, вернулась в свой номер.

Весь этот день Александра Мироновна ловила себя на мысли, что она не может спокойно проходить мимо людей, одетых в форму железнодорожников или работников связи, так и тянет подойти, заговорить… И только сейчас, по дороге из кино, она подумала: «Но почему, собственно, он должен быть в форме? Это же просто глупо! Во-первых, по городу ему вовсе не обязательно ходить в форме, а во-вторых… И как это я раньше не подумала? Ведь я проверила личные дела только тех, кто работает! А встреча состоялась четыре года назад! За это время человек мог