Протест прокурора - Аркадий Иосифович Ваксберг

затем одна из них куда-то исчезла. Я на это не обратила внимания. Возвратилась она уже с работником милиции, и все четверо увели меня в милицию. При мне было килограмма два синьки и дома, кажется, тридцать пять килограммов. Меня арестовали, и вот я сижу уже второй месяц.

— Вы систематически спекулировали синькой? Где вы ее приобретали? — продолжал спрашивать прокурор.

— Нет, синьку я продавала не каждый день. Я ее выносила только тогда, когда ее не было в магазине.

Пожилая скромно одетая женщина, соседка подсудимой, на вопрос судьи ответила:

— Белоконь давно не работает, живет, не нуждаясь, периодически уезжает куда-то. Мы подозревали, что она спекулирует.

— Почему же, подозревая это, вы молчали? — спросил Лавров.

В ответ свидетель только пожала плечами…

Судебное следствие заканчивалось. Слово для поддержания обвинения было предоставлено Лаврову…

…Собрание парторганизации строительного треста назначили в клубе на шесть часов вечера.

Лавров и Корзинкина приехали минут за десять. Вскоре появились Давыдов и Туманов, Лавров увидел их, когда они беседовали с секретарем парткома Шевцовым, и подошел. Давыдов интересовался, хорошо ли подготовлено открытое партийное собрание, извещен ли народ о повестке дня.

Зал клуба строителей был рассчитан человек на двести. Большинство мест было уже занято.

Бессонов явился перед самым открытием собрания с толстой папкой.

Собрание открыл Шевцов. Избрали президиум.

— Слово для доклада имеет прокурор города товарищ Лавров, — объявил председатель собрания.

В зале наступила полная тишина. Лавров направился к трибуне.

— Товарищи! — начал он. — На днях с группой профсоюзных активистов мы провели в вашем тресте проверку соблюдения социалистической законности и о результатах информировали городской комитет партии. Руководство горкома поручило мне доложить вам о том, что мы вскрыли и заметили за дни проверки. Думаю, что сегодняшний обмен мнениями и откровенный прямой разговор будут полезны и вам, и нам.

Прежде чем рассказать о том, как в вашем тресте соблюдается законность, я хотел бы напомнить вам один знаменательный эпизод. Однажды управляющий делами СНК отказал в приеме на работу в секретариат новой сотрудницы, так как это противоречило постановлению «Об ограничении совместной службы родственников в советских учреждениях». Секретарь СНК обратился к Владимиру Ильичу Ленину с письменным ходатайством о приеме указанного лица, как ценного работника, причем обращение заканчивалось словами: «Нельзя ли обойти декрет?»

Владимир Ильич ответил секретарю СНК, что за одно только предложение обойти декрет отдают под суд…

Этот случай, имевший место в 1919 году, говорит о том, с каким уважением относился Ленин к социалистической законности, как охранял ее от малейших посягательств…

Лавров говорил просто, доступно, и слушали его с большим вниманием. Он приводил факты нарушения законности, допущенные в строительном тресте, делал выводы из этих фактов, называл должностных лиц, повинных в нарушении законов.

Бессонов, сидя в президиуме, ни разу не поднял головы и торопливо писал в своем блокноте.

Первым в прениях выступил заместитель главного бухгалтера Клепочкин. Опершись правой рукой на трибуну, он обвел взглядом зал и начал:

— Я так скажу. Первое: кто есть уважаемый нами товарищ Бессонов? — И вкрадчивым голосом ответил самому себе: — Товарищ Бессонов есть человек большой души и, как писал товарищ Максим Горький, — человек с большой буквы. Это я вот к чему. Кто несет на себе груз руководства трестом? Товарищ Бессонов. Кто за все в ответе? Опять же он. А теперь скажите: кто больше всех о нас беспокоится, может, ночами не спит?..

— Да брось ты! — послышалось из зала.

И смешок прокатился по рядам.

— А чего бросать? — взмахнул рукой Клепочкин. — Я дело говорю. Забыли, как он столовую построил, двухэтажный дом для рабочих отгрохал?

— И тещу свою туда поселил, — добавили из зала. — Факт?

Клепочкин кашлянул, отпил из стакана глоток воды.

— Вот я и говорю. Ошибки, конечно, есть. Но, товарищи, мы же коллектив! Мы и должны за все отвечать. Нас много, а товарищ Бессонов-то один! Он старается для нашей же пользы… Для общего дела. Он способный человек, талантливый, он руководитель треста! Это же не шутка! Если его снимут, что же с трестом будет? Подумайте об этом.

В зале поднялся такой шум, что Клепочкину пришлось умолкнуть.

Собрание продолжалось. Почти все выступавшие говорили, что в методах работы Бессонова много бюрократизма, к рабочим он относится невнимательно, перестал считаться с коллективом…

В своем выступлении Бессонов пытался смягчить краски.

— Нарушения действительно допускались, — говорил он, — но прокурор представил все в слишком мрачном свете…

От фактов трудно было уйти, но Бессонов приводил все новые и новые аргументы в свое оправдание и в заключение заявил:

— Многие уволенные нами рабочие действительно судом восстановлены. Ну что же, если суд и прокуратура занялись расстановкой кадров в нашем тресте, пусть они и отвечают за выполнение плана строительства.

Чувствовалось, что это было венцом его аргументации. И действительно, захлопнув блокнот, Бессонов сошел с трибуны. В заключение выступил Давыдов, упрекнувший руководителей в том, что они плохо охраняют права рабочих и служащих.

— Да и партийный комитет тоже мало делал в этом направлении, — говорил секретарь горкома. — Чем иначе можно объяснить допущенное? А выступление товарища Бессонова показало, что он не понял своих ошибок. Полагаю, что к моменту, когда мы будем слушать управляющего трестом на заседании бюро горкома, он сумеет стать на более объективную позицию и правильно оценить деятельность стройтреста. Если же не сумеет, мы постараемся ему помочь…

Вскоре в прокуратуру поступили материалы из Ростовской области и от городской прокуратуры Курской области. Городской прокурор писал, что в указанном городе госпиталя в 1945 году не было.

Лавров был удивлен. «Выходит, за нос водит нас этот Игорь-Владимир? Или, может, коллега что-то напутал? Да, были паутинные нити, и те обрываются…»

Он вызвал Александру Мироновну, протянул ей документ.

— Подождите… То есть как не было? — не поверила она прочитанному. — Может, он город перепутал? Нет, он его дважды назвал медсестре Наде. Зачем бы ему врать? Может быть, просто плохо проверили.

— Да, но что можно сделать еще? — пожал плечами Лавров. — Не станем же мы на этом