Нам не узнать друг друга сразу - Алёна Медведева

– Чья? – раздался его хриплый вопрос.

– Кажется, Гайяра, – сосредоточившись на том, чтобы удержаться в сознании, припомнила я. – Он пытался меня перехватить, а я, наверное, машинально уцепилась за цепочку на его груди.

Понятно, почему так рука онемела, если от рывка Крейвана у меня в ладони лопнула та странная веревочка, на которой висела капсула.

– Он же из первородных… – донесся до меня шепот отчего-то охваченного ужасом неймарца.

Крейван так смотрел, что мне стало еще хуже, хотя казалось, что это уже невозможно. Чувствуя, что больше не выдержу, начала плавно заваливаться на бок.

– Олга! – Мольба, звучавшая невероятно в его устах, вызвала недоумение, несколько потеснив ощущение дурноты. – Держитесь! Сейчас нельзя отключаться! Если это найдут… Нельзя допустить подобного!

Он мощно дернулся вперед, словно стремился вырваться из удерживающих пут, но не смог даже сдвинуться с места.

– Попытайтесь встать! Вы должны! Обыщите шкафы. Это какое-то медицинское помещение, похоже на операционную. Возможно, найдете шприц или медицинский пистолет.

Я, из последних сил удерживаясь от потери сознания, недоуменно посмотрела на него, с трудом прошептав:

– Зачем? Я не смогу…

– Сможете!!! – с диким возбуждением выкрикнул неймарец. – Вставайте и ищите! Дорога каждая секунда, они могут прийти за вами в любое мгновение!

Совершенно не понимая, что его так взбудоражило, но чувствуя, что он как никогда серьезен, с мучительным стоном опираясь на кушетку, встала, пошатываясь, рядом с ней. Перед глазами все плыло. Совершив фактически подвиг, умудрилась постепенно обойти маленькое помещение, открывая дверцы множества белых шкафов. Но ни шприц, ни пистолет мне не попались. Неймарец все это время напряженно молчал, не сводя с меня горящего воспаленного взгляда.

– Нет, – закончив осмотр последнего шкафа, я измученно прислонилась для устойчивости спиной к стене.

– Подойдите ко мне, – резко скомандовал Крейван.

Я испуганно вздрогнула. Поведение неймарца с момента обнаружения у меня этой капсулы было явно неадекватным, и приближаться к нему казалось опасным.

– Зачем? Что вам надо?

– Раз нет пистолета, остается просто сделать разрез на теле и впрыснуть эниар в рану. Возможно, получится. Другого варианта я не вижу, – хрипло пояснил он.

– В рану на вашем теле? – напряженно застыв, уточнила я.

– На вашем, конечно! Это же мужской эниар, – раздраженный этой заминкой, почти прорычал неймарец.

А я просто рухнула от такого заявления – в буквальном смысле съехала спиной по стене. Что за потребительское отношение? То капитан, то вот – предатель. И все, не интересуясь моим мнением на этот счет, стремятся в меня что-то «добавить»! Категорично качнула головой, отказываясь.

– Я вам сознание выжгу! – заорал он на меня, буквально заходясь гневом. – Немедленно идите ко мне, иначе… будут необратимые последствия для всей конфедерации!

Упрямо дернув подбородком, отказалась. И тут голову что-то сдавило, сплющивая кольцом огня, неимоверно надавливая на виски. Я, непроизвольно рухнув вперед, уперлась руками в пол и заорала. Во весь голос закричала от нестерпимой боли.

– Идите ко мне! – Яростный приказ неймарца, и я, ослепнув от боли, поползла к нему, так и сжимая проклятую капсулу в руке.

Как только я оказалась в зоне его досягаемости, Крейван тут же выхватил из моей ослабленной болью ладони капсулу, а другой рукой, плотно обхватив мое запястье, притянул к себе. И тут же обжигающая боль отступила, оставив меня в его власти полностью обессиленной. Мучившая меня изначально головная боль от этого воздействия на мое сознание усилилась настолько, что я была не способна даже полностью раскрыть глаза, с усилием наблюдая за Крейваном сквозь натужно приоткрытые веки. Неймарец же, не обращая на меня внимания, деловито закатал мне рукав форменной куртки и, достаточно глубоко вспоров мне когтем кожу, притянул локоть с ранкой ближе. Осторожно надломив капсулу, невероятно бережно отделил верхний кончик, потом поднес вскрытую капсулу к ране и перевернул отверстием вниз прямо над ранкой. Я, уже смирившись со всем от отупляющей боли и уверенного ощущения, что сейчас все равно умру – не от этого, так от головной боли, – проследила, как две крохотные и искрящиеся прозрачные, словно росинки, капельки выкатились из капсулы и упали прямо в мою кровоточащую рану. Мы вдвоем замерли, сосредоточив взгляды на месте их падения. Не знаю, чего ожидал Крейван, а я – так снова боли. Но… не произошло ничего. Никаких необычных ощущений и внешних эффектов не было. Я облегченно перевела дух, мечтая лишь отползти обратно на кушетку. Чувствую, меня вот-вот просто вывернет наизнанку.

– Не вышло. – Голос неймарца буквально звенел от эмоций. – Гайяр… как же он теперь? Этим я смог бы хоть как-то возместить ему причиненный вред. Конечно, землянка – это худший из вариантов для него, но… они могут использовать эниар в еще более жутких целях. Тем более в твоем случае. Ведь капсула поддалась?

Он, на мгновение плотно сжав края ранки, раскатал рукав и выпустил мою руку, которая тут же опала безжизненной плетью. Я из последних сил принялась отползать от него, стремясь уже только к одному – остаться одной. Неймарец опять поник, еще больше напоминая наглядное олицетворение скорби и отчаяния, словно эта вспышка бешеной активности забрала последние силы и жизненные ресурсы.

С трудом взобравшись на кушетку, обессиленно рухнула на подушку, ощущая, что проваливаюсь в спасительную темноту.

Сколько проспала – не знаю, но, очнувшись, чувствовала себя не менее разбитой физически, хотя головная боль отступила. Крейван, все так же скорчившись, сидел у противоположной стены, уставившись в никуда пустым взглядом. Как же его все-таки жаль! И себя жалко, и всех других похищенных для экспериментов… Кто же те нелюди, что задумали все это, что сознательно разрушили столько судеб?

– Кто они? – прошептала хрипло, привлекая его внимание. – Кто стоит за всем этим?

Крейван качнул головой:

– Могу лишь предполагать. Это или ваши, или ортеги. Те, кто полагает, что будущее – за насаждаемым насильно прогрессом.

– Почему ты? Почему поступил так? Неужели неймарцы не помогли бы своим? Ты мог бы рассказать им о своей дейране. – Было страшно и хотелось обвинить во всем его.

– Тебе этого не объяснить. Гайяр – в непробужденном состоянии, он бы не смог осознать… Он просто принял бы иное решение, пытался бы удержать меня, изолировать…

Я с трудом различала его голос, не понимая, о чем он вообще говорит.