В поисках оружия - Владимир Фёдоров

Подходить вплотную было нельзя: волнение разнесло бы в щепы лодку при ударе о борт тральщика. Волны то подымали шлюпку высоко над его бортом, то швыряли ее в водяную пропасть. Надо было поймать подходящий момент. Вот -наконец удалось поставить шлюпку параллельно борту тральщика. В следующую минуту ее бросило высоко вверх. Как только оба борта на мгновение оказались на одном уровне, мы попытались перепрыгнуть на тральщик. Десятки рук подхватили и потащили нас к себе. Так повторялось несколько раз, пока шлюпку не покинули все пассажиры.

Небольшой корабль был переполнен спасшимися. Всю открытую палубу занимали матросы с крейсера, они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и дрожали от холода. Дул пронзительный ветер, летели хлопья снега, качка была невообразимая.

Понемногу легко одетых людей стали устраивать во внутренних помещениях парохода.

Все шесть тральщиков подоспели к "Арлянцу" и продолжали спасать тонущих. Наш тральщик очень тесно сблизился с другим: управление сильно затрудняло большое волнение. Еще момент - и соседний тральщик своим килем, высоко поднятым волной, со страшной силой ударил нас в борт. Судно стало медленно погружаться. Пренебрегая опасностью нового столкновения, соседний тральщик подошел к нам вплотную и взял к себе всех людей.

Вечерело. По-прежнему падал снег. В сумраке выделялась только сильно накренившаяся черная громада "Арлянца". Крейсер перестал погружаться. Очевидно, переборки устояли и была затоплена только часть корабля. Однако никто не знал, долго ли удержится он на воде.

Тральщик и часть шлюпок, на которых остались матросы, кружили около крейсера, не решаясь близко подойти к нему.

Командир тральщика предложил адмиралу Русину и мне войти в его каюту{3}, если так можно назвать тесную будку с оконцами по сторонам.

Состояние наше после всего пережитого было не блестящим. Однако я с интересом рассматривал командира. Передо мной был типичный морской волк. Небольшого роста, коренастый, широкоплечий, с низким лбом и заросшим густой растительностью лицом, он олицетворял своим видом сложившееся у меня представление о прирожденных моряках. Командир сидел у штурвала. Перед ним висел портрет очень красивой молодой женщины, окруженный засохшими незабудками. Около табурета к переборке была прибита маленькая полочка, на которой стояли бутылка с ромом и стакан. Время от времени, командир, поглядывая на портрет женщины, наливал стакан рому и медленно опорожнял его.

Уже совсем стемнело. Несколько раз я выходил из каюты. Все так же падал снег. Все так же стояла на палубе толпа продрогших людей. Все так же чернела громада "Арлянца". Время от времени раздавались его гудки - это капитан крейсера призывал обратно свою команду.

Я беспокоился за участь остальных членов нашей миссии. На нашем тральщике был только адмирал Русин, а затем я отыскал еще В. Тернэ, лежавшего в жестоких приступах морской болезни.

Вскоре к тральщику подъехал на небольшой лодчонке вместе с несколькими английскими матросами лейтенант Любомиров. Было прямо безумием пускаться в такую погоду в это путешествие. Я как сейчас помню его фигуру на корме у руля. Любомиров объезжал все тральщики, чтобы найти Русина. Он рассказал, что все члены миссии живы, но едва не погиб генерал Савримович: его с трудом вытащили из воды.

Любомиров побывал и на "Арлянце". Имелась определенная надежда на спасение крейсера. До берега было около ста миль, капитан предполагал буксировать крейсер при помощи грузового парохода, который шел из Архангельска и случайно натолкнулся на терпящий бедствие крейсер. То был небольшой пароход "Нуово", приблизительно в 7 тысяч тонн водоизмещения. Он вез лесные материалы в шотландский порт Глазго.

Мы перешли на "Нуово". И вновь в кают-компании собралась вся миссия.

Дальнейшая часть ночи прошла спокойно. Утомленный волнениями, я крепко заснул.

Как только рассвело, мы были уже на ногах.

Шли приготовления к буксировке "Арлянца". Вокруг мачт "Нуово" были закреплены концы канатов с крейсера. Впереди нашей флотилии опять выстроились тральщики.

В течение двух суток "Нуово" медленно и осторожно тащил к берегу подорванный крейсер.

В том месте, где мы наскочили на мину, вероятно, было целое минное поле. Тральщики выловили еще несколько мин, уничтожение которых сильно задержало нас. Стрелки подъезжали к каждой мине на маленькой шлюпке, держась, конечно, на приличном расстоянии. Им надо было попасть из винтовки в стеклянный колпак верхней части мины. При том волнении, которое царило на океане, попасть в цель было очень трудно. Иногда стрельба продолжалась около часу, и только после долгого ожидания мы видели громадный столб воды и черного дыма высотой с адмиралтейский шпиль в Петрограде.

Лейтенант Любомиров переехал на "Арлянц". Потом он рассказывал, как одна мина, сорванная нашим тральщиком, прошла в нескольких метрах от борта крейсера. Экипаж пережил ужасные минуты, гадая, успеет ли крейсер пройти мимо мины, которую волнением прибивало все ближе и ближе. К счастью, все обошлось благополучно.

На другой день к вечеру "Арлянца" ввели в бухту Святого Носа. Это очень обширный, длинный, хорошо защищенный рейд, в который со стороны моря ведет только узкий пролив. Во время непогоды в нем укрывались все суда, застигнутые бурей в океане, и мертвая, пустынная обычно бухта сразу оживала. В это время здесь можно было встретить суда всех наций, начиная от маленькой норвежской шхуны и кончая громадным американским пароходом.

Мы немедленно переехали на крейсер. Нас встретил, как и раньше, капитан Норис. С глубоким уважением пожали мы его руку. Следы бессонной ночи, следы перенесенных тревог и волнений легли на его лицо глубокими тенями. Он делал последние распоряжения по закреплению на якорях спасенного крейсера.

- Ну а теперь, - сказал он нам, когда были исполнены его последние приказания, - теперь я имею право подумать и о себе.

И этот железной воли человек не в силах был оставаться дольше спокойным, нервы его не выдержали, он зарыдал, закрыв лицо руками, и ушел в свою каюту.

Немало лет прошло с тех пор. Много воды утекло, много новых событий огромной важности довелось мне пережить. Но происшествие на море так свежо в памяти, будто все это случилось вчера.

Иоканкский рейд

Унылый вид открывался нашим глазам. Вдоль берега океана тянулась невысокая каменистая гряда. Все было занесено снегом, и белая пелена уходила в бесконечную даль.

Частым ветрам здесь полное раздолье, полная свобода разгуливать по необозримому простору океана и обледенелой мшистой тундре. Поднимется ветер, заходят волны по рейду, запрыгают зайчики по их вспененным хребтам, и полетит снег, то мокрый, густой, крупный, заволакивающий все перед глазами, то мелкая крупа. То вовсе начнутся беспросветные туманные дожди.