Альбигойский крестовый поход - Джонатан Сампшен

Симон повернул на север и прошел сто пятьдесят миль до границ Лангедока. В Керси Арно-Амори активно поддерживал дело Симона. Несколько главных баронов региона приняли участие в неудачном крестовом походе архиепископа Бордо в самом начале войны в 1209 году, и теперь их убедили отказаться от верности Раймунду VI и заявить о своей поддержке Симона де Монфора. Сам Симон прибыл в Каор в конце июля. Он принял оммаж от баронов и продемонстрировал свое присутствие своим новым подданным, сжег предместья Келюса, который все еще принадлежал Раймунду VI, и прошел со своей армией на север до Рокамадура.

Юг лишь на короткое время был обманут смелой демонстрацией решимости Симона. В Рокамадуре он расстался со своими верными немцами и вернулся в свой штаб в Каркассоне с крошечным отрядом солдат, не зная, когда ожидать нового подкрепления с севера. Впервые у Раймунда VI была настоящая армия, чтобы использовать слабость Симона, и решительные союзники, чтобы преодолеть его собственный робкий характер. В Тулузене ситуация была серьезной. Большая армия южан, возглавляемая графами Тулузы и Фуа и усиленная контингентами Гастона де Беарна и Савари де Молеона, уже покинула Тулузу и медленно двигалась по римской дороге в сторону Каркассона. Монферран, первый замок на ее пути, был без боя оставлен гарнизоном северян. Пюилоран на севере изгнал офицеров Симона. Дальше на восток, куда маршал Симона был послан за помощью, появились тревожные признаки восстания. Безье и Нарбон не хотели сотрудничать, а во всей долине реки Од с трудом удалось набрать только 800 человек, готовых прийти на помощь Симону, многие из которых дезертировали во время похода. На военные заботы Симона наложились личные проблемы. Его жена находилась в Лаворе, отрезанная от него вероломством людей из Пюилорана; его сын Амори лежал тяжело больным в Фанжо, а его маленькая дочь находилась с кормилицами в Монреале. Ни на один из этих городов нельзя было положиться, а среди южан из окружения самого Симона появились намеки на предательство.

Когда войска Раймунда достигли Монферрана, расположенного в тридцати милях от Каркассона, Симон собрал совет лидеров крестового похода, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. Преобладало мнение, что ему следует держаться против южан в Фанжо или Каркассоне, пока не придет помощь с севера. Но это предложение было энергично оспорено английским крестоносцем Хью де Ласи. Хью был человеком с сильными амбициями и агрессивным характером — недостатки, которые уже стоили ему обширных ирландских владений во время неудачного восстания против короля Иоанна. Но он был опытным воином, который сражался вместе с Симоном дольше, чем большинство присутствовавших на совете. Длительная осада, указывал он, отрезала бы Симона от его союзников и лишила бы его инициативы. Его подданные воспримут это как поражение и перейдут на сторону врага. Лучше всего было продвигаться навстречу врагу в надежде, что он даст сражение в поле, где преимущество будет на стороне опытной, хорошо вооруженной конницы северян. Этот совет понравился Симону, и он был принят. Оставив небольшой гарнизон в Каркассоне, крестоносцы двинулись на запад и заняли Кастельнодари, расположенный на римской дороге в восьми милях от лагеря армии южан. Войско Симона, скудно усиленное неохотно пошедшими в поход новобранцами из Лораге, насчитывало немногим более 500 человек, а Кастельнодари едва ли мог выдержать осаду. Его стены были частично разрушены гарнизоном Раймунда, когда он оставил его весной, внутри не было воды, а местные жители были настроены откровенно враждебно по отношению к крестоносцам.

Наступающее войско южан появилось в начале сентября, "опустившись, как саранча, на землю". Гарнизон Кастельнодари ужинал, и ему потребовалось время, чтобы вооружиться, а тем временем жители укрепленного пригорода к западу от города перешли на сторону врага, сотнями перебираясь через стены и убегая на поля. Нападавшие воспользовались преимуществом внезапности, и ворвались в ворота предместья, когда жители еще перелезали через стены. Но, проникнув на улицы, они разбрелись в разные стороны, и гарнизон без труда смог выгнать их обратно в ворота.

Осада Кастельнодари Раймундом VI обернулась унизительным фиаско. Его армия, безусловно, превосходила армию Симона, и он, вполне вероятно, по лучшим оценкам современников имел 5.000 человек. Тем не менее, он решил избежать сражения, и не стал окружать город, к удивлению защитников, которые смогли поить своих лошадей и собрать виноград под носом у врага. Вместо этого граф разбил свой лагерь на холме к северу и защитил его траншеями и частоколами, так что, как заметил один наблюдатель, трудно было определить, кто кого осаждает. Даже когда его солдаты проникали в укрепленный пригород, они проламывали проемы в стене, чтобы в случае ответной атаки гарнизона иметь возможность быстро сбежать. Симон продолжал активно действовать на протяжении всей осады. Он разместил своих людей у ворот, в ожидании момента для вылазки в лагерь противника. Многие из этих вылазок он возглавлял лично с безрассудством, которое приводило в ужас его соратников. Однажды его пришлось удерживать от прыжка через траншею в укрепление, где под усиленной охраной находились осадные машины Раймунда.

Безрассудство Симона имело свою цель. Он знал, что бездействие будет столь же губительно, как и поражение, но Раймунд тщательно избегал сражения с крестоносцами в поле. После нескольких дней нерешительной перестрелки Симон получил известие, которое, казалось, сулило благоприятный исход. Бушар де Марли и Мартин Алгай, наваррский наемник на службе Симона, покинули Лавор несколькими днями ранее с большей частью гарнизона и сумели добраться до замка Сесак, расположенного в пятнадцати милях. Они избежали похода по Лораге с его враждебно настроенным население, выбрав длинный, извилистый путь через Альбижуа. Из Сесака они направились вниз к римской дороге и там соединились с конвоем Симона, который вез продовольствие из Каркассона. Приблизившись к Кастельнодари, они обнаружили, что в Сен-Мартен-Лаланд, небольшой деревушке в четырех милях от города, путь им преградил граф Фуа. Симон решил рискнуть. Он выделил из гарнизона 40 рыцарей, почти половину своей кавалерии, и под покровом темноты отправил их на подкрепление Бушару де Марли к Сен-Мартен с предупреждением готовиться утром к битве.

Когда наступило утро, граф Фуа вызвал подкрепление из своих войск. В лагере крестоносцев была отслужена месса, а епископ Каорский произнес проповедь. Раймунд-Роже выстроил свои войска поперек дороги, расположив тяжелую кавалерию в центре, легкую конницу на одном фланге, а пехоту — на другом, что было проверенной временем тактикой полководцев еще не знавших силы пехоты в обороне. Крестоносцы, заметив, что Раймунд-Роже сосредоточил своих людей способных держать оборону на флангах и атаковали его центр всеми своими силами. Завязалась долгая, кровопролитная рубка, в которой крестоносцы, сначала отбросив южан силой своей атаки, медленно отступали под превосходством противника в численности. Бушар де Марли пытался отступить в порядке и сохранить свои силы. Но на другом фланге Мартин Алгай повернул и увлек своих людей в стремительное бегство с поля боя. "Мы погибли", — кричал он,