Комната для трех девушек - Анна Васильевна Дубчак

не все. С девочки были сорваны золотые сережки, которые потом оказались на другой девочке, тринадцатилетней Вере Евграфовой.

– Ее тоже убили? – Это снова была Женя.

– Нет, к счастью. Но была опрошена ее мать, и та рассказала, что купила сережки на базаре с рук у какого-то мужчины очень дешево. Но точно не у Грачева, потому что Федора Грачева она знала лично, он одно время работал грузчиком в магазине, где она работала продавщицей. А вот лицо мужчины, у которого она купила сережки, она не запомнила, но сказала, что он похож на пьяницу. Судя по всему, ему и деньги-то были нужны на выпивку.

– Получается, что тогда были совершены три убийства, и все свалили на Федора Грачева, – задумчиво произнес Борис. – Но не факт, что он убивал. Я больше скажу – это точно не он.

– Так, давайте уже ужинать, – сказал Петр, пододвигая Валерию тарелку с утиной ножкой. – Уверяю вас, мясо нежное, розовое и очень вкусное… Забудьте на время обо всем, постарайтесь отвлечься…

– Петя… – Борис сжал кулаки, у него был вид человека, который собирается обрушить на голову Петра блюдо с горячей уткой. – Ты нас замучил уже своей философией и уткой! Не видишь разве, как человек страдает! Да ему кусок в горло не полезет!

И тут произошло и вовсе неожиданное: Петр вскочил из-за стола и бросился вон из кухни, все услышали его громкие и такие страшные рыдания.

24

13 августа 2021 г

Точно в 01.17 поезд Москва – Адлер тронулся, Георгий смотрел на уплывающее окно, в котором улыбалось лицо любимой им женщины. Эмма улыбалась, потому что знала – ей не о чем беспокоиться, когда она вернется, Гоша их с Сережей встретит.

Гоша тоже улыбался, потому что тоже знал – теперь он не один, у него есть семья. И маленький Сережа уже очень скоро привыкнет к нему и станет звать папой. Это ли не счастье?

Он бы и сам поехал с ними на море, и билеты были уже куплены, и номер в отеле забронирован, но так уж случилось, что его тетя, родная сестра его матери, Галина Ивановна, одинокая женщина, проживающая в Тамбове, которая со дня рождения Георгия была привязана к нему и испытывала к нему материнские чувства, как-то навестив его в Москве и узнав, что он собирается жениться, продала квартиру, оставшуюся ей в наследство от матери, и решила подарить ему пять миллионов рублей. Мама Гоши тоже не осталась в стороне и собрала для него полтора миллиона. И вот эти две прекрасные и близкие ему женщины помогли ему выкупить довольно большое складское помещение, что избавит его теперь от постоянно растущей аренды. Весь в приятных хлопотах, связанных с переездом на новое место, он решил сдать свой билет и отправить Эмму с сыном на море одних.

– Я люблю тебя! – крикнул он на прощание, послав воздушный поцелуй в ночь, и даже когда шум поезда стих, то он продолжал какое-то время стоять на ярко освещенном перроне, испытывая великое счастье любви и покоя. Потом, словно придя в себя, быстрым шагом направился в сторону парковки, где оставил машину.

И в это самое время раздался звонок. Виктор!

– Здорово! Что это ты так поздно? – отчего-то весело спросил он. Быть может, он испытывал эту радость от осознания того, что теперь-то его жизнь устроена, теперь у него не будет ни времени, ни особого желания часами выслушивать подробности личной жизни приятеля. Да и самому почему-то делиться своим счастьем с Виктором не хотелось, словно он боялся его расплескать.

– Помощник следователя Силантьев, – услышал он и даже не сразу понял, что этот звонок имеет отношение к нему.

– Не понял… – Он внимательно посмотрел на телефон, ошибки быть не могло, там по-прежнему высвечивалось имя «Виктор».

– Вы же знакомы с Виктором Юрьевым? – спросил голос.

– Ну да, конечно, это же мой друг. А что случилось?

– Он погиб. Авария. Вы не могли бы подъехать в Следственный комитет завтра к девяти часам?

– Да я и сейчас могу… – его затрясло. – Все равно не засну… Куда подъехать?

– Тогда подъезжайте прямо сюда, на Можайское шоссе, я вам сейчас скину локацию…

* * *

На месте трагедии скопилось много машин, мигалки, вспышки света, машина «Скорой помощи» – режущий глаза красный крест на белом, лес неподалеку напоминает черную клубящуюся вату… Машина Вити на полной скорости врезалась в столб. Водительское место – всмятку.

Молодой следователь Силантьев, а именно помощник следователя, сказал подъехавшему Георгию, что тело его друга, Виктора, с трудом извлекли из машины и уже увезли.

– А для кого «Скорая помощь»? – Он все еще надеялся, что его друг жив. Никак не мог поверить в слова Силантьева.

– Первыми заметили аварию вон те люди, видите «Тойоту»? Вот супруге водителя стало плохо с сердцем… Ей сделали укол. Когда вы последний раз видели Виктора Юрьева?

– Несколько дней назад, точно не помню. Но по телефону говорили вчера. В первой половине дня.

– О чем говорили?

Георгий, еще полностью не осознав, что вообще происходит, решил, что пересказывать постороннему человеку содержание разговора с Виктором подло.

– Да так… Ни о чем. Вернее, я рассказал ему о том, что собираюсь жениться.

– Он рассказывал вам что-нибудь о Лидии Фруминой?

Гоша замялся. К чему этот вопрос?

– А что, она была в машине? Она что, тоже погибла?

– Так что вам известно об отношениях вашего друга с Фруминой?

– Вы не ответили! – воскликнул Гоша. – Она жива?

– Он был в машине один. Так что скажете?

– Он был влюблен в нее. Капитально. Только о ней и говорил. У него крышу снесло. Он задаривал ее подарками, готов был ради нее на все. А недавно… Словом, она ответила ему взаимностью. Но почему вы спрашиваете о ней?

– Скажите, каким был ваш друг?

– Да нормальным и простым парнем. Просто влюбился, и все. Это же не преступление.

– Он не рассказывал вам о девушках по имени Катя и Вероника?

– Нет, не рассказывал. А что? При чем здесь они? И кто они такие?

– Ваш друг мог убить человека?

– Вы что, смеетесь? Да он и мухи не обидит! И что за вопросы вы мне задаете? Кто кого убил?

– Что именно Виктор рассказывал вам о Фруминой?

– Как что? Что она красивая. Ну… Говорил еще, что она терпеть не может продюсера, который к ней приставал. Сказал, что она посоветовала ему хорошенько выспаться, он собирался к ней снова… Он был так счастлив.

Силантьев продолжал допрос. Вопросов было так много и все, как показалось Гоше, мало чем отличались друг от друга,